Темный дом
Шрифт:
— Да наплевать мне на их выживание. Я, может быть, тоже выживать хочу.
— А кто тебе не дает?
— Так вот об этом я и толкую, — прошептал Дюк. — Пора нам позаботиться о нашем собственном выживании. Взять то, что нам хочется.
Минут пять Билл, нахмурившись, молча изучал содержимое прилавка, на котором, помимо обычных фигурок животных и птиц, лежало множество самых разных значков, затем обратился к стоящим позади него Дюку и Донни:
— Идите-ка сюда, посмотрите.
Ребята
— Обратите внимание вон на те значки, с канюками.
— Сразу видно знатока, — улыбнулся продавец, сухонький, морщинистый, но очень подвижный старичок. — Это действительно пустынный канюк. Но значки дорогие, по десять долларов штука. Тут и работа прямо-таки ювелирная, да еще позолота. Редкость, в наших местах только один мастер их и делает.
Билл хмыкнул.
— Скорее всего больше-то у меня и не будет после всех моих покупок. — Он достал бумажник, вытащил купюры, посчитал — оказалось ровно двадцать долларов. — Возьму два значка.
— Поздравляю, как раз для вас осталось два. Последних. — Продавец подал Биллу две кустарные простенькие коробочки, в которых лежали удивительно красивые значки — темно-бордовые с золотой каймой по краям и золотой фигуркой пустынного канюка в центре.
— Держите. От меня на память. — Билл сунул коробочки Донни и Дюку.
Поздним вечером Донни и Дюк сидели скрестив ноги на берегу ручья, у раскидистого клена. Рядом с ними лежали, разгоняя темноту, два карманных фонарика. Донни вытянул вперед руку, разжал ладонь, и на ней блеснул значок с прямой иглой.
— Теперь зажми ладонь, — сказал Дюк.
Донни сжал. Дюк схватил ладонь друга двумя руками и сдавил ее так, что тот закричал от боли.
— А сейчас сделай то же самое с моей рукой. — Дюк взял свой значок в ладонь и согнул пальцы. Донни сдавил ее, но Дюк не вскрикнул, только лицо его сильно побледнело.
Они положили значки на землю, соединили окровавленные руки и одновременно произнесли:
— Клянусь быть верным всю жизнь.
— Клянусь быть верным всю жизнь.
Глава 17
В открытую дверь гостиной Джо увидел Анну. Она стояла возле большого, прислоненного к дивану прямоугольного предмета, напоминающего картину, и срывала бумагу, в которую тот был завернут. Из-под последнего ее слоя действительно начало показываться полотно в объемной грубоватой раме — разной длины и ширины черные мазки, проведенные наискось, на шероховатой, выкрашенной в белый цвет материи. Распаковав картину, Анна отступила от нее на несколько шагов. Пока она любовалась картиной, Джо вошел в комнату. Услышав его шаги, Анна вздрогнула и повернулась к нему. Джо взял со стола накладную, посмотрел на нее и хмуро произнес:
— Только не нужно мне говорить, что
— Снимут, — холодно ответила Анна.
— Да когда же это кончится? — Джо посмотрел на жену.
— Прости, но я заказала ее полтора месяца назад. Брендан снова едет сюда — ему необходим материал для съемок. Так что картина мне нужна.
— Нужна, нужна… — Джо передразнил Анну. — И что еще тебе нужно?
— Джо, ты ничего не понимаешь, — со злостью сказала Анна — Зачем же ты лезешь в мою работу? Да, мне все это очень нужно. И мебель, и картина, и диван, и именно такой пол. — Она обвела рукой комнату.
— Анна, я тебя прекрасно понимаю. — Джо заговорил спокойнее. — Скажу больше — мне нравится твоя работа и твоя целеустремленность. Но только мне хотелось бы думать, что твоя цель — не разорить нас. — Он повернулся и пошел из комнаты. Уже у двери он обернулся и, не останавливаясь, бросил через плечо: — Замечательная картина. Просто сногсшибательная.
Шон повернул за угол, но, увидев группу стоявших неподалеку одноклассников, отпрянул. Трое из них разговаривали между собой.
— Да ладно тебе, нашел кого бояться, америкашек. Да козлы они все.
— Козлы — это точно, но все равно хорошо, что он не появился. А то хреново бы нам пришлось.
— Брось ты, мы все равно бы сделали этих неудачников.
— Не знаю. Тихони — они как раз самые опасные. Черт его знает, что они могут выкинуть.
— Но какой же он тихоня? Он вполне нормальный, как все.
— Да, но я не то хотел сказать. Я имел в виду, что отмачивают чего-то особенное как раз те, от кого меньше всего этого ожидаешь.
— Ну тогда ты у нас самый подозрительный и есть.
Все засмеялись.
— Точно-точно. Ботинки высокие носишь, стрижешься под ноль, косуха вон на тебе какая клепаная. Фильмы со Сталлоне и Шварценеггером по двадцать пять раз смотришь. Нет, с тобой даже рядом стоять опасно, — сказал один из школьников и, испуганно замахав руками, чуть отошел в сторону.
— Да, но только меня никто не собирается забирать в полицию, — возразил тот, о ком говорили.
— Ну ты, задница, помалкивай. Разве Шона кто-нибудь туда забирает?
— Нет… — замялся он. — Но все равно подозрительно как-то. Папаша его рыщет по деревне, чего-то вынюхивает, всех расспрашивает. Тоже мне, Джессика Флетчер. Люди недовольны, — продолжал он. — Ричи тоже плющит. Ведь папаше Шона все рассказывают, а ему — нет. Пока он там соберется к кому, Лаккези-старший уж там побывал, и Ричи спроваживают. Говорят, мол, надоел ты нам со своими показаниями, мы, вроде того, все уже рассказали. Вот он и бесится. Кстати, он говорит, что надо бы осмотреть участки леса поближе к маяку. В смысле к дому Лаккези.