Темный Демон
Шрифт:
Никогда ей не забыть это мгновение, он – пылает мощью и энергией, двигаясь с текучей грацией и абсолютно беспощадной решимостью.
– Ты – действительно мой Спутник Жизни, – прошептала она вслух, пораженная тем фактом, что ее тело узнало его задолго до того момента, когда принял разум.
Она в удивлении увидела, как он буквально вырвал сердце из груди противника, в то время как два вампира столкнулись в воздухе, где он был за долю секунды до этого. Было ощущение, будто она смотрит спланированное сражение, каждое движение в котором заранее подготовлено и отрепетировано.
Стремительными
Как только Викирнофф распылился в туман, чтобы не быть разрубленным пополам самым опытным из немертвых, он посмотрел на север. Судя по небу в том направлении, Максим бежал от Драгонсикера. Мастеру вампиров хватило мозгов не сражаться с таким опытным охотником без значительного преимущества. По крайней мере, ловушку разрушили, прежде чем оказалось слишком много потерь.
В форме тумана Викирнофф залетел за спину темноволосому вампиру и потянулся, в последнюю секунду меняя форму, ухватывая голову того меж ладоней, и резко крутанул, чтобы сломать шею. Выпад не был смертельным, но каждая рана помогала ослабить врага. Он немедленно снова пришел в движение, взбегая по стволу дерева и делая кувырок назад через голову того же вампира и отвешивая удар, чтобы сбить его с ног. Он успешно уничтожил двух из пяти вампиров и пока что получил только мелкие царапины.
Вампиры отпрянули, оттягивая и своих раненых товарищей. Как только Викирнофф приблизился к ним, те выстроили барьер. Викирнофф опустился на землю и принялся разглядывать их лица.
– Я не узнаю никого из вас. Что так?
– Ты не узнаешь друга детства, Михаил? – рыкнул тот, что со сломанной шеей. По его подбородку стекала слюна. Вампир покрутил шею, устраивая поудобнее голову на плечах.
– Я – Борак, и ты должен помнить Валентина и Джина. Мы бегали с тобой по этим самым лесам, и все же ты не можешь вспомнить кто мы такие?
Викирнофф отвесил простой вежливый поклон, едва согнувшись в пояснице.
– Прости меня, Борак, должно быть годы изменили тебя. Я помню твое юное ничем не отмеченное лицо, а не видение зла, которым ты стал по своему выбору.
Он поднял руку, и на мгновение кристально чистая вода завихрилась в его ладони, отражая лица трех вампиров.
Они заверещали и зашипели, накидывая длинные капюшоны на лица, чтобы спрятаться от собственных отвратительных образов.
Викирнофф опустил руки по бокам.
– Видите, почему я не помню старых друзей детства.
– У тебя нет друзей, – рявкнул Валентин.
– Даже Грегори бросил тебя. Все они. Они намеренно оставили тебя одного, прекрасно зная, что на тебя готовится нападение. Твои собственные люди решили твою судьбу. Они хотят твоей смерти.
Воздух наполнился шелестом крыльев. Небо над головами потемнело, когда все пространство заполонили крупные летучие мыши-вампиры. Они начали размещаться на деревьях, окружая кольцом поле боя. Целые сотни, а может и больше, складывали крылья и уцеплялись крохотными коготками за ветви. На некоторых ветках их было так много, что те от веса даже поникли.
–
Валентин зарычал, обнажая заостренные зубы. Он, не мигая, смотрел на Михаила.
– Ты насмехаешься надо мной. Но это не имеет значения, ведь я знаю, что тебе не уйти.
Викирнофф широко развел руки.
– Можешь попробовать, Валентин. Пока что ты оттягиваешь время в надежде, что твой мастер подскажет, что делать.
Наталья увидела, как поведение вампиров меняется. Если сначала они съежились за воздвигнутым ими щитом, то теперь встали в полный рост, глаза начали светиться благодаря появившейся цели. Пришла уверенностью, что их мастер начал вливать в них силу, а так же стратегию боя. Она бросила взгляд на север. Дракон исчез, и небеса в том направлении снова были спокойны.
У нее же над головой завихрились и закрутились темные тучи, закапал легкий дождик. Было непонятно, естественный он или нет, и контролирует ли кто-то погоду. Вампиры рассредоточились, их тела засияли призрачным светом. Борак со своей скрученной на бок головой выглядел гротескно. Голова все время шлепала, и он бормотал проклятия и угрозы, все поправляя ее на плечах.
Летучие мыши забеспокоились и начали расправлять крылья. Некоторые взлетели, в то время как другие опустились на землю. Наблюдая, как они принялись по-крабьи подтягиваться к Викирноффу, пользуясь крыльями как клешнями, Наталью пробрала дрожь, по рукам и ногам побежали мурашки. Мыши образовали два круга вокруг Викирноффа и вампиров, внутренний круг двигался по часовой стрелке, внешний – против часовой стрелки. Сердце заколотилось, и она несколько раз глубоко вздохнула, не желая выдавать свое присутствие. Она должна довериться ему. Она и правда доверяла ему, но все равно понадобился огромный контроль, чтобы удержаться и не выкрикнуть предупреждение. Наталья заткнула рот рукой и сильно прикусила ладонь.
Борак замерцал, становясь почти прозрачным. Два других вампира последовали его примеру. Их тела укоротились, исказились и приняли форму женщины небольшого роста с длинными темными волосами. И Викирнофф обнаружил перед лицом трех Рэйвен. Он понимал, это уловка, чтобы сбить Михаила с толку, заставить его заколебаться перед ударом. Остальные вампиры тут же принялись клонировать формы, и перед мужчиной появились сотни Рэйвен, выглядевшие невинно и беспомощно.
Было не трудно выделить, кто из них был Борак, поскольку его голова никак не хотела держаться, но остальные были идеальными копиями Рэйвен. Некоторые рыдали. Остальные молили. Как только они начали двигаться, то протянули руки в сторону Викирноффа. Форма Викирноффа тоже замерцала, растворилась, метнулась в армию Рэйвен и приняла тот же самый образ, так что стало невозможно сказать, кто – вампир, кто – клон, а кто – охотник.
Викирнофф двигался вместе с другими клонами, медленно прокладывая путь к Бораку. Он был уверен, что обнаружил вампира среди этой толпы. Головы клонов были слегка наклонены, но одна все время заваливалась, то на одну, то на другую сторону, когда вампир сосредотачивался на охотнике, а не на своем образе.
Викирнофф двигался в пределах досягаемости, но внезапно с воздуха на него посыпались летучие мыши, а те, что оставались на земле, стали попискивать. Дождь усилился, поднялся ветер, всколыхавший листья на деревьях, от чего они вновь, словно в сумасшедшем танце, задрожали и замельтешили над головами.