Темный Демон
Шрифт:
Наталья быстро захлопала глазами. Его голос был грудной и неотразимый. В животе что-то перевернулось.
– Ты же знаешь, я не нарочно. Ты свалился с неба между мной и вампиром. Я нападала на него, а не на тебя. В любом случае, я все искупила тем, что помогла тебе. Оставь я тебя там, волки и вампиры бы вернулись, и ты был бы убит или в плену.
– Кажется, я теперь твой пленник. – Он бросил взгляд на гибкие наручники. Его голос был чувственным, подтекст – преднамеренным.
Она почувствовала, что краснеет.
– Ты сможешь избавиться от наручников, как только спадет связующее заклятие. Я ухожу, так что преимущество будет существенным. С тобой должно быть все в порядке.
– Я не позволю. Проси о чем-нибудь другом – и не получишь отказа, но только не об этом, Наталья. Предупреждаю. Я не дам тебе забыть о твоих обязательствах.
– Кто бы мог подумать, что охотник не умеет достойно проигрывать? Дешевый треп, мальчонка! – Наталья вскинула голову, сверкнув глазами.
Он так ни разу и не мигнул, и от этого хищного взгляда ее сердце заколотилось. Она знала, что он мог слышать этот стук, поэтому решимость сбежать еще больше возросла.
Если это было возможно, его глаза стали еще чернее, что вызвало дрожь неожиданного беспокойства. Он создал в своем разуме барьер, видимо, чтобы она не чувствовала его боль, но из-за этого оказались отрезаны и остальные эмоции, например, гнев. Или ярость. Его глаза были бешеными и черными, как ночь в сильнейший шторм.
– Te avio p"al"afertiilam. 'Ent"olam kuulua, avio p"al"afertiilam. – Не отрывая от нее взгляда, прошептал он на своем древнем наречии. – Ted kuuluak, kacad, kojed. 'Elidamet andam. Pes"amet andam. Uskolfertiilamet andam. S'ivamet andam. Sielamet andam.
– Остановись! – Она изо всех сил прижала ладонь к своему сердцу. Чтобы он там не говорил, это действовало на нее. Она владела почти всеми существующими заклятиями, но это не узнавала, владела венгерским языком, но это наречие не понимала. Оно было даже древнее венгерского. Как оказалось, это не важно, каждое слово отпечатывалось в ее сердце и душе.
Выражение лица Викирноффа так и не изменилось, и он так и не отвел от нее глаз, несмотря на гибкие наручники на его запястьях, захватив ее в плен взглядом и голосом. – Ainamet andam. S'ivamet kuuluak kaik ett"a a ted. Ainaak olenszal s'ivambin.
Когда он говорил, каждое слово, произнесенное этим мягким гипнотизирующим намеком на шепот, казалось, проникало глубоко в ее тело и разум, окутывало ее сердце и, уходя еще глубже, нашло внутри нее нечто, что устремилось ему на встречу.
– Остановись, – снова взмолилась она.
– Te 'elidet ainaak pide minan. Te avio p"al"afertiilam. Ainaak's'ivamet jutta oleny. Ainaak ter'ad vigy'azak.
Заклятие. Это должно быть заклятие. Она зажала уши ладонями, но ничто не остановило этот коварный шепот. Хуже того, она стала думать, что улавливает смысл некоторых слов, хотя была уверена,
– Что ты сделал? – Она прижалась к стене, стараясь стать как можно меньше, словно этим могла бы спастись от его магии.
Она была абсолютно уверена, что пленила его физическими и сверхъестественными узами, но его слова сотворили с ней нечто безвозвратное. Она ощутила, как все ее естество тянется к чему-то в нем. Нуждается в нем. Жаждет его. Каким-то образом эти древние слова связали их души на вечность, как будто они и вправду были две половинки целого и его слова как-то снова их соединили.
– Что ты наделал? – снова потребовала она ответа, когда он так и продолжил смотреть на нее своими слишком темными глазами. – Что-то насчет отдать мне твое тело и душу и сердце. Ты ведь это сказа, не так ли? Отвечай мне, Фон Шрайдер. Что ты сделал? Что ты сказал?
– Я заявил права на то, что по праву принадлежит мне.
– Переведи.
Викирнофф изучал ее бледное лицо. Ее глаза были огромными, губы дрожали.
– Да не бойся ты так. Ритуал стар, как время и еще никому не причинил вреда.
Наталья заскрежетала зубами, предпочитая открыто солгать:
– Я не боюсь. Я злюсь. То, что ты сделал, это ведь что-то вроде связующего заклятья?
– Ты про то, что использовала на мне? – Тон его был мягким.
Её лицо залилось краской.
– Похоже я зашла слишком далеко, – призналась она, – Я сниму мое, если ты уберешь свое.
– Это невозможно.
Сожаления в его голосе не было слышно. Ни намека на раскаяние. Она громко выдохнула.
– Я бы очень хотела, чтобы ты перевел, что сказал, на язык, который я понимаю. Все заклятия можно снять, если, конечно, ты разбираешься в том, что делаешь. А я разбираюсь.
Викирнофф изучал ее лицо. Она нагло лгала. Он чувствовал ее страх. Возможно, она не знала, но догадывалась, что он произнес нечто необратимое, и ее жизнь изменилась навсегда.
– Я не могу перевести дословно, только близко к смыслу. Сначала произносятся слова на моем языке, и затем переводятся вслух для женщины на тот язык, который она понимает. Хотя связь образуется независимо от этого. Примерный перевод такой: Я объявляю тебя моей Спутницей Жизни.
Наталье стало тяжело дышать. Его голос был чувственным, завораживающим, таким же властным, как когда он произносил слова на непонятном для нее языке.
Викирнофф продолжал:
– Я принадлежу тебе. Я предлагаю тебе свою жизнь. Тебе я даю свою защиту, свою верность, сердце, душу и тело. То, что принадлежит мне, будет принадлежать и тебе. Твои жизнь, счастье и здоровье будут превыше моих собственных на вечно. Ты связана со мной и навсегда будешь под моей защитой. Это близкий перевод. Мужчины моего рода уже знают эти слова еще до рождения. Они получают возможность назвать женщину своей Спутницей Жизни как раз по причинам, которые ты сегодня продемонстрировала.