Темный Демон
Шрифт:
Протест, поднявшийся в Наталье, был острым и уродливым. Она оттолкнула себя от опасного края. Она категорически отказывалась выставлять себя дурой второй раз. И она точно не собиралась говорить Славике, что обмен кровью с Викирноффом был самым эротичным момент за всю ее жизнь.
– Я обеспечу его кровью, – сказала она. Мысль о том, чтобы прикоснуться к нему, попробовать его столь интимным способом, была пугающей. Похоже, чем больше она хотела убежать от него, тем ближе они становились.
– Она слишком утомилась, – возразил Викирнофф.
Его голос был так слаб, что Наталье
– Погрузи себя в сон и побереги силы, – приказала она. – Я серьезно, охотник. Не вздумай умереть и испохабить лучшую мою работу.
«Мне начинает нравиться то, как ты со мной разговариваешь, и это пугает».
Намек на улыбку слышался в его голосе. Она так за него беспокоилась.
– Просто впадай в спячку, или в анабиоз, или что там твой народ делает, когда вы под землей. – Она не смогла удержаться и посмотрела на Славику с отчаяньем. – Ты можешь чем-то помочь? Может, сделаешь ему какой-нибудь укол, который его вырубит, и нам не придется его больше слушать? Он слишком занят попытками быть боссом – как бы не умер у нас на руках. – Она ненавидела то, что ее слова отражали беспокойство о нем.
– К несчастью он прав насчет крови, – сказала Славика. – Тебе еще предстоит над ним поработать, значит, тебе понадобиться твоя сила. Время летит быстро, и скоро ты будешь слишком усталой, чтобы продолжать. А перенести его в целительную землю, так чтобы никто не увидел, мы не сможем.
– Я не ослабеваю на солнце так же как Карпатцы, – возразила Наталья. – Я Карпатка только частично. – Она никогда по настоящему не задумывалась об этой части и о даре, унаследованном от бабушки.
Она смотрела на Викирноффа с легким неодобрением. Ему точно необходимо больше крови. Она сомневалась, что ее натура сможет выдержать зрелище того, как он берет то, что ему необходимо у Славики. И как она могла это объяснить Славике, если сама не понимала?
Казалось, Славика предугадала проблему.
– Может я займусь лечением оставшихся ран, а ты дашь ему кровь? А если ему понадобиться наложить швы, ты можешь вернуться назад и заняться только этим. Ни одна из оставшихся ран не угрожает его жизни. Может, ты можешь быстренько их осмотреть, чтобы удостовериться, что в организм не попали никакие микробы. Так ты побережешь силу и потом передашь ему.
Наталья помогла Славике перекатить Викирноффа на бок, открывая спину. Следы когтей изрыли его плоть блинными бороздами местами глубиной в несколько дюймов. Славика поглядела на Наталью.
– Сожалею, но тебе придется этим заняться. Я бы предложила наложить швы, порезы слишком глубокие. Пока я их промываю, ты можешь отдохнуть.
– Расскажи мне, откуда ты знаешь про Карпатцев. Ты часто с ними встречаешься? – Наталье не хотелось слишком много думать о том, откуда эти следы от когтей появились на его спине.
«Не надо чувствовать себя виноватой».
«Пожалуйста, просто засыпай».
Славика улыбнулась.
– Михаил и Рэйвен Дубрински
Славика и говорила, и работала одновременно, промывая раны и наливая в них что-то, что очевидно обжигало спину Викирноффа. У него опять выступил кровавый пот. Живот Натальи в знак протеста скрутило.
– Со мной уже все в порядке. Славика, давай я гляну, смогу ли залечить эти повреждения. – Раны, нанесенные ею. Наталья зажмурилась, на мгновение пожелав вернуться во времени назад в ту секунду. Ее немедленно затопило тепло. От прикосновения Викирноффа. Теперь она его узнавала, такое легкое, как будто его здесь практически не было, но в тоже время сильное и невероятно нежное.
Несправедливо, что он мог так делать. Он был так уверен в себе. Он столь часто присутствовал в ее разуме, что она могла уловить некие отблески его характера.
«Сильный немногословный тип, только рядом со мной ты не кажешься слишком молчаливым. Я могу лишь мечтать об этом».
Она сознательно его поддразнивала, желая, чтобы боль отступила хотя бы на краткий миг.
Она ощутила его слабую улыбку, но он так и не заговорил, даже более сокровенным способом Спутников Жизни. Она выдохнула, не осознавая до этого момента, что задержала дыхание. Викиронофф был слаб, и его начинало охватывать медлительное состояние, присущее Карпаткой расе. Свет ранил его глаза даже сквозь задернутые плотные шторы. Она ощущала это жжение, как если бы оно ранило ее.
– Славика, накрой его глаза, пока я здесь заканчиваю. – Сквозь зубы проговорила Наталья. Мысль об испытываемой им боли, боли, что причинила она, неимоверно ее расстраивала.
«Csitri. Ты не причинила мне боль».
Именно эта чуткость тронула ее сердце. Ну как его голос мог быть таким бархатисто нежным и ласковым? Каким образом этот голос поглаживал ее тело, как шелковистое тепло, оставляя ее нерешительной и уязвимой? И как он ее называл?
Славика добавила плотные гобелены поверх штор, так что, скорей всего, никакой свет больше не мог проникнуть сквозь окно или дверь.
– Спасибо, – сказала Наталья. В затемненной комнате было легче покинуть тело и обрести форму духа, чтобы войти в Викирноффа и подобраться к длинным бороздам на его спине, прочерченным тигрицей. Она закрыла раны, удаляя микробы, проверяя и перепроверяя, чтобы все частички разорванной плоти, мышцы и вены были соединены. Она не имела ни малейшего понятия, как ему удалось дойти до гостиницы и подняться наверх в таком состоянии. Она не хотела восхищаться им, но восхищалась.
– Кажется, я закончила, – объявила Наталья, тяжело прислоняясь к Славике. Она выдохлась. Викирнофф лежал неподвижно. Из-за его ран и времени суток его тело уже налилось свинцом. Ее охватило странное желание лечь рядом с ним, заботливо его обнять и уснуть.