Темный Дар
Шрифт:
— Итак, Саша, вы уже извелись от непонимания, как я вижу? — с иронией спросил Горберг.
— Да! Почему я? Почему…
— Не спешите, дорогой мой капитан! Я все расскажу по порядку. И почему вы, и почему корабль вооружен, и для чего здесь ваши люди, Ицхак. Вы ведь этого тоже не понимаете, судя по вашему поведению?
Израильтянин кивнул, оставшись внешне таким же невозмутимым. Старый ученый некоторое время с сомнением смотрел на него, затем вздохнул и продолжил:
— Три года назад, когда мы только готовились к этому эксперименту, я не планировал ничего подобного, и если бы мне кто-нибудь сказал, что именно я потребую вооружить корабль, я посчитал бы такого человека безумцем. Но порой случается непредвиденное. Так вот, три года
— Дракон?! — привстал с места изумленный Алекс. — Но они же…
— Не перебивайте, Саша! — с некоторым раздражением прервал его Горберг. — Да, они очень мало контактируют с нами. Но на этот раз специально, чтобы переговорить со мной, драконы прислали корабль. И прибыл не просто дракон, а один из ареал-вождей. Я тогда был изумлен не менее, чем вы сейчас. Дело в том, что в свое время драконы проводили эксперименты, подобные нашему. Ни один из их кораблей не вернулся.
— Не вернулся… — ошеломленно повторил капитан. — Но почему тогда вы не отменили эксперимент?
— Драконы долго считали, что все пропавшие погибли. Но некоторое время назад ими было доказано несколько диких с точки зрения трезвомыслящего ученого гипотез. Скорее всего, корабли провалились в параллельное пространство. Да-да, существование параллельных вселенных с другими физическими законами уже не гипотеза, а доказанная научная истина. А почему мы не отменили эксперимент? Да потому, что наши установки сильно отличаются от аналогичных установок драконов и работают на иных принципах. Мы решили рискнуть, ведь каждого из вас предупреждали, что экспедиция опасна, что можно погибнуть, и каждый согласился. Даже если этот эксперимент даст только возможность перехода в параллельные вселенные, а не то, что мы хотели, дело стоит риска. Драконы посоветовали мне вооружить корабль и найти капитана, обладающего развитой интуицией. Если вы вспомните, Саша, ваши эскапады в юности, еще стажером, то поймете почему я выбрал именно вас. Вы ведь выкарабкивались из кризисных ситуаций такими методами, что многие сомневались, а стоит ли вас вообще выпускать в пространство.
Алекс отчаянно покраснел, вспомнив кое-какие эпизоды из упомянутых стариком, тогда он думал, что уже все, больше ему не бывать в космосе. Но простили. Непонятно почему простили, других списывали из пространства и за куда меньшие прегрешения. Горберг с понимающей улыбкой наблюдал за трепыханиями капитана.
— Нам вполне может пригодиться ваше нестандартное мышление, произойти может все, даже самое невероятное. Мы можем оказаться в другой вселенной, где все иначе, поэтому я решился вооружить корабль и пригласить с нами людей Ицхака. Что, если мы столкнемся с теми, кто привык убивать, и таким образом решает все свои проблемы? Что тогда? Вы готовы что-нибудь с этим сделать? Или покорно погибнете, сложив лапки?
— Мы будем драться, — впервые подал голос израильтянин. — Нас для того готовили.
— Потому вас и пригласили, Ицхак, — повернулся к нему ученый. — Поговорите со своими людьми, пусть находятся в полной боевой готовности, я не знаю, что может случиться. А вы, Саша, не возмущайтесь. Вы еще слишком молоды и мало видели. Возможно, что став постарше, вы узнаете и поймете много такого, что сейчас кажется вам диким и невозможным. Но вы сможете это понять и принять только тогда, когда будете к этому готовы.
— Но…
— Не стоит, Саша. Пока рано говорить с вами об этом. Ведь вы не допустили бы зеленого курсанта к управлению «Темным Даром»? Нет. А в наших делах вы — тот самый зеленый курсант. И не надо обижаться на правду! Ваше время еще придет. Пока наш разговор закончен, после завершения эксперимента поговорим еще, в зависимости, правда, от того, как все пройдет. Мне пора готовится к запуску тарх-ускорителей. Вам — подавать энергию и следить за состоянием корабля. Прошу приказать всем, не задействованным непосредственно в эксперименте, занять противоперегрузочные
— Может быть ускорение? — удивился капитан. — Но откуда?
— Я всего лишь пытаюсь перестраховаться, — тяжело вздохнул старик. — Насколько это вообще возможно. Я не знаю, что будет, у меня есть несколько гипотез, но ни в одной из них я не уверен на сто процентов. А вы, Ицхак, идемте со мной. Хочу еще кое-что вам рассказать.
Он встал, попрощался с капитаном и вышел. Израильтянин последовал за ним. Наконец-то хоть что-то стало ясно, майор очень не любил блуждать в потемках. К пренебрежению окружающих Ицхак, как и каждый агрес, давно привык. Не смирился, нет, но привык. Никто не видел этого, но его ранило отношение обычных людей, и ранило сильно. Да, такие, как он, не утратили агрессивности, но ведь никто из них не преступник, каждый готов отдать жизнь, если понадобится, отдать ради Земли, ради тех самых людей, которые презирали их. Если бы не подчеркнуто доброе отношение Совета Безопасности Сообщества, агресы могли бы взбунтоваться, не вынеся всеобщей отчужденности. Впрочем, знание, что происходит на самом деле, тоже помогало держать себя в рамках. Хотя израильтянин стал посвященным только перед самым отлетом, и до сих пор пребывал в некотором обалдении от открывшихся истин. Да, все случилось несколько неожиданно…
Ицхак происходил из глубоко религиозной семьи известного иерусалимского раввина. Семья была неприятно удивлена, когда выяснилось, что один из одиннадцати детей рава Шапиро — агрес. Отец даже попытался скрыть результаты проверки, считая, что мирские дела и мнение власть имущих не имеют для ортодоксального еврея никакого значения. Но однажды Ицхак после какой-то ссоры до полусмерти избил одного из своих одноклассников в йешиве. Он не помнил себя, ничего не видел, совершенно не контролируя своего гнева. Позже мальчик узнал, что агресы — это те, кого в древние времена назвали бы берсерками. Что только в неспособных сдерживать ярость без специального обучения сохранилась атавистическая агрессивность. После случившегося скрывать принадлежность Ицхака к агресам стало невозможно, и вскоре в дом рава Шапиро прибыли военные из марсианской школы космодесанта, чтобы забрать мальчика. Однако родители воспротивились, и руководству школы пришлось долго доказывать им, что если ребенка не обучить контролю, то когда-нибудь он обязательно кого-то убьет, и виноваты будут именно родители. Господин раввин долго думал, советовался с известными авторитетами Торы, и все-таки согласился, благословив сына в дорогу и наказав не забывать, что он еврей и принадлежит к избранному Богом народу.
Ох, и тяжело же пришлось мальчишке в стае обозленных отлучением от дома зверенышей… И он дрался, дрался так, что вскоре от него отступились и зауважали. Это потом, значительно позже, все они стали братьями и сестрами, и не было ближе людей. Умные и жестокие воспитатели специально не вмешивались в детские разборки, чтобы однозначно выявить потенциальных лидеров. И маленького еврея отнесли именно к таковым, заставив обучаться по специализированному офицерскому курсу. Вспоминать кошмар первых лет в школе не хотелось. Но он справился, хотя не раз молил Творца ночью, чтобы тот смилостивился и позволил ему стать обычным человеком. Не стал.
Учили будущих космодесантников жестко, и это, как ни странно, помогало справляться с истериками и нервными срывами у несчастных ребятишек. Их научили держать себя всегда и везде в жесткой узде; научили думать самостоятельно и никогда не полагаться на инструкции полностью; научили не признавать никаких авторитетов, если те не доказали своего права на уважение; научили драться без оружия и всем тем смертоносным множеством оружия, до которого когда-либо доходила извращенная человеческая фантазия. Их нанороботы в теле были специализированы для войны и куда более живучи, чем нанороботы обычных людей. В мозг курсантам вживили мощные биокомпы, имеющие в своей основной базе данных почти все интеллектуальные достижения человечества.