Темные воды Тибра
Шрифт:
Он молчал, но его было слышно по звуку дыхания.
– Карма, – произнес Сулла, и никакого выраженного отношения не прозвучало в этом голосе. Ни радости, ни осуждения, ни возмущения, ни скуки.
– Да, это я, господин, – прошептал раб.
– Где же ты был все эти дни? Я чуть было не объявил тебя беглым.
Карма усмехнулся шутке хозяина, вернее, не шутке, а тому, что хозяин способен шутить.
– Я был в Риме.
Сулла ласково подышал в ухо Валерии.
– В твоем голосе слышится какая-то
– Если хочешь знать, она там не только слышится, она там есть на самом деле.
– Не ты ли мне угрожаешь?
– Тебе угрожает Рим.
Это звучное и даже многозначительное заявление никак не повлияло на поведение Суллы. Он продолжал обниматься с любимой женщиной и любоваться звездами.
– И в чем же это выражается?
– Они избрали консулами Публия Сервилия и Аппия Клавдия, представляешь?!
– Да, не лучший выбор, много амбиции, мало… В общем, они, я разумею римлян, еще наплачутся с ними.
– И это после того, как я настаивал, уговаривал, требовал, извел двести тысяч сестерциев… – Карма задохнулся от ярости и стал шумно чесать щеку.
– А кто тебя просил настаивать, угрожать, в конце концов, кто тебя просил тратить мои деньги на такие… глупости, как предвыборная борьба?
– Но ты же сам…
Сулла повернулся, нежно приобняв Валерию.
– Что я сам?
– Ты хотел, чтобы консулами не были эти, как ты сам выразился, златорунные, но бараны.
Сулла вздохнул.
– Ты слишком буквально меня понял.
Карма обессиленно сел на каменный выступ.
– Что же теперь делать?
Диктатор подошел к нему и с неожиданной симпатией потрепал по голове.
– У тебя такое впечатление, что мир рушится, да?
Раб поднял на него по-собачьи блеснувшие глаза.
– Что-то вроде этого.
– Ладно, – сказал Сулла после короткого раздумья, – я собирался завтра порыбачить, потом заняться огородом, но ради своего раба, вернейшего, стариннейшего друга, я изменю свои планы. И думаю, что ты наконец-то что-то поймешь.
– Пока не понимаю.
– Завтра на рассвете мы выезжаем в Рим.
Весть о том, что после шестинедельного отсутствия Луций Корнелий Сулла прибывает в Рим, произвела большое впечатление в городе; если бы в то время был в ходу порох, можно было бы сказать, что это был эффект разорвавшейся бомбы.
Вновь избранные консулы испугались. Конечно, никогда еще такого не бывало, чтобы должностные лица, вступившие в исполнение… но Сулла может все.
Может быть, его обидело, что церемония вступления в должность прошла без его участия?
Но как она могла пройти с его участием, если ему было послано до сотни приглашений и получено столько же отказов. Если было велено им самим до десятка раз проводить эту церемонию без него, ибо ему плевать, как она пройдет и кто именно будет избран.
В этом ответе, несомненно,
Но вот поговаривают, его доверенный раб Карма торчал в городе с мешком денег во время выборов. Не проверял ли, с его обезьяньей помощью, великий Сулла, насколько лоялен великий город по отношению к своему истинному правителю?
Может статься, что раб вел свою игру.
Но на это многие возмущенно и справедливо замечали, что лучше пойти и принять яду в теплой ванне, чем отдать назначение римских консулов рабам.
– Но не просто же рабам? – робко пели другие.
– Все равно, – отвечали самые гордые, – пусть вся кровь вон, зато честь при мне.
– Тем не менее – приезжает.
– Вступил в город через Эсквилинские ворота.
– Не намек ли это на события первой Реставрации? Тогда тоже основные дела делались у этих ворот.
– Остановился в бывшем доме Сульпиция!
– Нет, что такое вы говорите?! В доме Цинны! Луция Корнелия Цинны. Если бы Сульпиция, то это бы еще ничего. А вот Цинна – это дурной знак.
– И, говорят, не привел с собой ни одного легионера, кроме почетной охраны и ликторов.
Все восприняли это как особенно дурной знак. Самые предусмотрительные лавочники – в городе всегда есть такие, излишняя подозрительность сильно мешает их торговле, но рано или поздно спасает жизнь, так вот такие лавочники, по большей части выходцы из Лукании и Этрурии, стали закрывать лавки.
Но количество тех, кто ждал огромных, непременных и скорых благодеяний, было значительно больше. Конечно, размышляли они, Сулла отсутствовал полтора месяца только с одной целью – накопить побольше богатств, которые можно было бы обрушить на головы римского народа.
– Выступать он будет завтра?
– Завтра!
– На форуме?!
– Где же еще?
С самого раннего утра народ начал стягиваться к этому историческому месту. Несли с собой складные стулья, подушки, съестные припасы, кувшины с вином и особые бурдюки, применявшиеся в качестве переносных туалетов.
Форум кипел с самого утра, хотя было известно всем, что если правитель и захочет что-то сказать своим подданным, то не раньше полудня, ибо так он поступал всегда.
И Публий Сервилий и Аппий Клавдий позаботились о том, чтобы в собравшейся толпе были не только вооруженные люди из консульской стражи, положенной по закону, но и несколько сотен переодетых, с ножами под одеждой – на случай возникновения «беспорядков», так они говорили между собой, втайне прекрасно себе представляя, что эти убийцы понадобятся им, скорее всего, для другого – для физического устранения Суллы, если тот потребует публичного отречения консулов от власти.