Темные воды Тибра
Шрифт:
– Я послан к тебе, Валерия… чтобы… – Карма, оказавшись в состоянии некой внутренней борьбы, замолк. – Я послан к тебе, – наконец сказал он твердо.
– Кем? – мило улыбнулась в ответ Валерия.
– Вероятно, ты догадываешься.
– Вероятно, я догадываюсь, но ты все же потрудись произнести имя того, кто тебя послал.
– Этого человека зовут Луций Корнелий Сулла.
– И что же он повелел мне передать?
– Я передам тебе то, что он повелел передать.
– Так передавай же!
Во всем облике
Кажется, именно это и не понравилось Карме, во время искусственно и искусно растянутой преамбулы он как следует изучил свою собеседницу.
– Чего же ты ждешь?!
– Я жду, что ты дашь мне слово.
– Бери. Бери любое, хоть первое, хоть последнее, хоть звучное, хоть бранное, только начни.
Карма смотрел в сторону и едва заметно гримасничал, ему эта миссия нравилась все меньше.
– Я не могу начать говорить, пока ты не пообещаешь мне молчать.
Валерия надменно подняла бровь.
– Что ты себе позволяешь?!
– Молчать о том, что я тебе скажу.
– Я не понимаю, чего ты от меня хо… нет, клянусь Кибелой, кажется, начинаю понимать. Ты пришел мне сказать что-то важное, нечто такое…
– Что будет стоить мне жизни, как минимум, если до слуха Юпитера в образе Суллы дойдет, что я об этом говорил.
– Ты говоришь загадочно, раб, поэтому говори дальше. Я позволяю тебе.
– Но слово!
– Ах да. Можешь положиться на меня. Сулла не узнает ничего из сказанного тобою. В том случае, конечно, если моя честность не пойдет в ущерб ему.
Карма поклонился.
– Итак, ты обещала, и я вижу, ты относишься к числу тех людей, обещаниям которых верить можно.
– Я в нетерпении, начинай же!
– Не скрою, моим желанием является расстроить вашу встречу с моим хозяином.
– Расстроить?!
– Ты обещала похоронить мои слова в своем сердце.
Валерия кивнула.
– Сначала я хотел вызвать в тебе отвращение к нему сообщением, что он старик, ему шестьдесят лет; тем, что он немощен и дрябл, но это было бы ложью. Ты видела его сама, да и молва, которая бродит о нем по всей Азии и Италии, опровергает мои слова.
– Воистину так, – улыбнулась красавица.
– Тогда я хотел сказать тебе о том, что большую часть своей телесной любви Луций Корнелий Сулла привык изливать не на женщин, а на мужчин. Не зря же вокруг него непрерывно вьются актеры, юные мимы, и даже среди ликторов у него только юные красавцы. Ты на это ответила бы мне, что тебя это не касается, кроме того, у Суллы было в свое время несколько жен и детей, что свидетельствует о том, что он нормальный мужчина. А мальчики – дозволенная слабость.
– Вот именно.
– Тогда я мог рассказать, а Метробий, что томится в прихожей твоего дома, – подтвердить, как вел себя престарелый отец отечества нашего в азиатских походах, со сколькими и, главное, с какими представительницами
Карма замолчал.
Валерия с неподдельным интересом смотрела на этого искренне пригорюнившегося человека. О нем много интересного рассказывали в Риме, никто, правда, не осмеливался утверждать, что диктатор находится под каким бы то ни было влиянием этого существа, но портить отношения с рабом Счастливого никто не хотел и все опасались.
Чего же ему теперь надо?
Что же такое он хочет рассказать?
Мелкие мурашки побежали по великолепной, холеной коже красавицы.
– Долго ты будешь молчать?
– Сейчас, сейчас я все скажу. Я прошу тебя еще раз подтвердить, что ни слова из сказанного сейчас между нами до слуха обожаемого Луция Корнелия Суллы не дойдет.
Неприятная морщина скользнула по переносице Валерии.
– Я же уже один раз дала слово. И потом, коли уж ты доверился женщине, как сказано у Пиамбра, – терпи.
Карма склонил голову.
– Согласен с тобой. В это предприятие, которое может стоить мне дорого, даже слишком дорого, заставила меня пуститься одна лишь любовь к Сулле. Я хотел убедить тебя, что встреча с тобой для него смертельно опасна.
– Опасна? Смертельно? Да не смеши!
– Я говорю правду.
– Все те сотни азиатских царевен и шлюх были ему на пользу, а я – во вред?! Не кажется ли тебе, что ты оскорбляешь меня, человек, похожий на обезьяну?!
Карма энергично и серьезно замотал головой:
– Нет, нет. Все дело в том, что по отношению ко всем ним он был холоден…
Глаза Валерии медленно налились сиянием.
– А по отношению ко мне…
– Он, кажется, увлекся тобой.
Красавица вскочила и закружилась по беседке. Она была в полном восторге и не скрывала этого. Госпожа никогда не стесняется раба. Она что-то щебетала, хихикала, улыбалась, слегка хлопала себя руками по щекам, а потом вдруг остановилась.
– Но ты сказал, что это опасно?
– Чем, ты хочешь спросить?
– Хочу и спрашиваю: чем?
– Дело в том, что Луций Корнелий Сулла женат.
Озабоченность появилась в облике девушки.
– Женат? И никто об этом не знает? В целом Риме никому ничего об этом не известно, чушь!
– Мне же известно.
– Что тебе известно, рассказывай немедленно. Его жена здесь? Почему он ее прячет? Она уродлива?
Карма улыбнулся, кажется, ему удалось вывести это слишком самовлюбленное полноценное существо из себя.