Темные воды Тибра

Попов Михаил Михайлович

– Надежный человек?

– Как заговорили о деньгах, сделался надежным.

– Знает, с кем ему придется иметь дело?

– Пока он тебя не видел… но твой облик известен всей Италии.

Сулла сидел в кресле в окружении бесчисленных клиентов, сенаторов, просто любопытствующих людей, которым за большие деньги удалось попасть на представление.

Из гнилых бочек было сколочено некое подобие торгового судна, взад и вперед по палубе прохаживался Марк Карма, одетый в черный хитон и грубые, невыделанные сандалии, – такие носят средней руки торговцы. В руках он держал плеть, на обезьяньем его лице изображалось мрачное и неприступное выражение, что само по себе было забавно

и многих заставляло тихонько хихикать.

Из-за старой разросшейся магнолии появился Тигеллин в одежде раба отнюдь не преуспевающего хозяина.

Он сделал вид, что крадется к судну. Оглядевшись, он обратился к хозяину:

О ты, Ветрувий, Нептуна могучего друг,принес я тебе злополучную плату,держи же…КорабелЗаставил себя ты прождать чуть ли не до полудня.Ужели раздумал пускаться ты в плаванье это?РабВиною всему те наряды, к которым прибегнуть решиламоя госпожа.КорабелГоспожа? Но вчера еще речь шла о муже достойном.РабМуж тоже имеется, вон он, в сверкающей тоге.

Появляется артист, играющий роль Публия Вариния, он вывалян в меду и перьях.

Корабел (не моргнув глазом)Когда муж в одежде разборчив, то, значит,супруга его одеваться должна как богиня.Сейчас мы посмотрим на эту красотку из Рима.

Появляется Росций, из всех актеров он комплекцией более всего подходит на роль Мария. Росций одет действительно «роскошно» – в пеплос и столу, но слегка треснувшую на животе и боках. На голове невероятное сооружение из искусственных волос и камыша – намек не место ночевки. Он изо всех сил вихляет бедрами, чтобы показаться поженственнее. Подойдя к корабелу, улыбается ему самым зазывным образом.

В этом месте все гости, и без того катавшиеся по траве и мрамору от хохота, просто завыли.

КорабелПрекрасна, клянусь я богами любыми.Еще никогда на борту моего корабля в даль морскуюне приходилось мне мчать столь богоравной матроны.Медлить не станем, скорей паруса мы подымем,крикнем гребцам, чтоб в уключины весла вставляли.Денег с тебя не возьму я, богиня, ни асса.Матрона (басом)Чем же тебе отплатить я сумею?Корабел (с немыслимым надрывом)Любовью.

Росций, кряхтя, задирает спутанные тканями ноги, все трещит: ткани, доски палубы. Наконец палуба под ним проваливается. Матрона говорит, указывая на своих спутников:

Этих двух недостойных давай же возьмем мы с собою.Очень я в дружбе старинной привязчив.

Почему-то эта последняя реплика вызвала взрыв самого сильного восторга. Всем было известно, как Марий относился к друзьям.

В реальности же события развивались следующим образом. Марию удалось купить корабль и отплыть из Остии. Если бы

он знал, сколько глаз заинтересованно и насмешливо наблюдали за этим отплытием!

Но плавание оказалось неудачным. Корабль был дрянным, полупрохудившимся корытом, матросы – пьяницами, в довершение всего выяснилось, что на нем нет никаких припасов. Люди Суллы позаботились, чтобы великий сын отечества слишком далеко от отечества не удалился. Марий, как зверь, носился по палубе, чуть было не зарубил подставного корабела, но тот, талантливо изобразив слабоумие, гибели избежал.

Итак, всей Италии было известно, что Сулла позволил победителю при Верцеллах и Аквах Секстиевых бежать, а бежать, как оказалось, не было никакой возможности. Сулла мог зарезать Мария, как ничтожного Сульпиция, но он его простил. Однако Марий был так плох, что оказался не в силах воспользоваться прощением.

Именно так виделась Марию картина со стороны, он не мог не понимать, что Сулла побеждает его, разносит в пух и прах еще страшнее, чем это было на Эсквилинском холме.

Нет, он побеждает не человека по имени Гай Марий. Он побеждает то, что, казалось, победить нельзя – славу. Он топчет ее ногами.

От ярости Марий подпрыгнул на месте и действительно провалился сквозь гнилой пол.

А тут еще задули, как будто по сговору с Суллой (а может быть, он и правда сумел договориться с кем-то из мелких морских божков), сильные западные ветры.

Путешествовать дальше было невозможно, требовалось возвращаться в Италию.

Во время спектакля действие ветра изображалось при помощи огромных кузнечных мехов, доставленных из кузницы ближайших кавалерийских казарм. Корабел, вывалянный в пуху Публий Вариний, Марсий – Тигеллин и матрона – Марий мужественно боролись с волнами, распевая крайне героические и одновременно идиотские куплеты.

У Мария все время задирало ветром полу одежды, и миру являлся весь набор остро неженских прелестей.

КорабелО, был бы с нами Марий, Нептуна слыл любимцем он. Он ветры эти отпугнул бы, свои бы собственные выпустил навстречу.Марий – РосцийЕму попробую я подражать, когда-то этомуискусству я училась.КорабелО нет, с фигурой вашей это невозможно.Вы, как лоза, гибки, тонки вы, как тростинка,а ветра много нужно, ох как много!

Посудину неудачливого беглеца прибило к берегу в окрестностях римской колонии Минтурны, неподалеку от устья речки Гарильяно. Решив добраться до какого-нибудь города, где можно было снова попытаться нанять судно, Марий пешком, привычным легионерским шагом направился на юг.

Марсий и Публий Вариний молча следовали за ним. Размышления им сопутствовали нерадостные. В котомках остался лишь кусок вяленой конины, несколько пресных лепешек и глиняная бутылка вина, уже разведенного водой.

Но тут на горизонте показываются какие-то незнакомые всадники.

Это разъезд, решает Марий, и пускается в бегство, рассчитывая спастись в ближайших зарослях. Но, к сожалению, прибрежные заросли часто граничат с прибрежными болотами. Как взбесившийся бегемот, сражался Марий с тинистой трясиной, он ревел и ругался, пытаясь добраться до противоположного края топи. Потом он попытался затаиться и спрятаться с головой в густом тростнике, но все эти уловки результата не принесли. Погнавшиеся за ним всадники вытащили из болота уже почти мифологическое существо, отправили его в Минтурны и передали городским властям.