Темные реки сердца
Шрифт:
К тому времени, как Верц объявил, что окно из резервуара вынуто, Рой уже устал демонстрировать внимание к болтовне Дэвиса. Он с тоской представил спальню Беттонфилдов вчера вечером: как он держал руку милой Пенелопы, как слушал «Битлз». Ему было так хорошо.
Насколько же с мертвыми приятней иметь дело, чем с живыми.
Верц подвел их к фотографическому столику, на котором лежало окно из ванной. На штативе, установленном над столом, был укреплен «Поляроид С-5», чтобы сделать снимки отпечатков пальцев
Окно лежало к объективу внутренней стороной – таинственный незнакомец мог коснуться ее, убегая из дома. С внешней же стороны все следы были, разумеется, смыты дождем.
Хотя идеальным фоном считался черный, деревянная лакированная рама была достаточно темной, чтобы на ней проявились белые узоры от скопления цианистого акрилата. Однако при тщательном рассмотрении они ничего не заметили ни на раме, ни на стекле.
Верц выключил верхний свет, и в лаборатории стало темно, только через закрытые жалюзи проникал дневной свет. Его бледное лицо, казалось, фосфоресцировало в темноте, как какая-то тварь морских глубин.
– Возможно, мы сумеем что-нибудь увидеть при боковом освещении, – сказал Дэвид.
На гибком штативе была прикреплена галогеновая лампа с коническим абажуром. Дэвис включил ее, снял со штатива и стал медленно водить ею над окном, всячески поворачивая лампу под самыми разными углами.
– Ничего, – с досадой произнес Рой.
– Давай-ка посмотрим стекло, – сказал Дэвис, продолжая водить лампой в разных направлениях, с той же тщательностью изучая и стекло.
Ничего.
– Магнетический порошок, – сказал Дэвис. – Он поможет.
Верц опять включил яркий верхний свет. Он подошел к шкафчику и вернулся, держа в руках баночку с магнитным порошком и специальным аппликатором, называемым «магнитной кистью». Рою приходилось видеть, как она действует.
Ручейки черного порошка лучами расходились от этой кисточки и прилипали там, где были хоть какие-то следы жира, а излишки порошка удалялись затем магнитной кисточкой. Преимущество магнитного порошка заключалось в том, что на изучаемой поверхности не оставалось лишнего материала.
Верц покрыл порошком каждый сантиметр рамы и стекла. Никаких отпечатков.
– Ага, значит, так! – воскликнул Дэвис, потирая руки с длинными пальцами, дергая головой, с явным удовольствием принимая вызов. – Ничего, мы еще поборемся. Черт подери! Это делает работу еще интереснее.
– Если все легко получается, то никакого интереса. Легкая работа – работа для придурков, – с улыбкой проговорил Верц, явно повторяя одно из своих любимых выражений.
– Вот именно! – отозвался Дэвис. – Ты прав, юный друг Верц. А мы с тобой не придурки!
Казалось, трудность работы еще больше взвинчивала его.
Рой выразительно посмотрел на часы.
Пока Верц убирал на место порошок и кисточку, Дэвис натянул на
– Метиловый раствор родамина-6, – объяснил Дэвис с таким видом, как будто Рой знал, что это за вещество, или даже хранил его в своем домашнем холодильнике.
Тут в комнату вошел Верц и сказал:
– А я знал одну по имени Родамин, и она жила в квартире 6, на моей же площадке.
– Она так же пахла? – спросил Дэвис.
– У нее был более резкий запах, – сказал Верц, и они с Дэвисом расхохотались.
Тупой юмор. Рой не видел в этой шутке ничего смешного. Он не мог дождаться, когда они закончат.
Затем Дэвис взял вторую бутылку со словами:
– Чистый метанол. Смывает излишки родамина.
– Родамин частенько была невоздержанна, так что ее невозможно было смыть неделями, – сказал Верц, и они снова расхохотались.
Иногда Рой просто ненавидел свою работу.
Верц включил в сеть лазерный генератор с водяным охлаждением, стоявший около стены. Затем стал крутить какие-то ручки.
Дэвис поднес окно к столику для лазерного обследования.
Убедившись, что аппарат готов к работе, Верц раздал им специальные темные очки. Дэвис выключил яркий верхний свет. Теперь единственным освещением был тоненький лучик, проникающий из-под закрытой двери соседней лаборатории.
Надев очки, Рой приблизился к столику и встал рядом с другими двумя.
Дэвис включил лазер. Когда таинственный, пугающий луч упал на нижнюю часть рамы, сразу появился отпечаток, нарисованный родамином, – странный светящийся изгиб.
– Вот ты где, гад! – воскликнул Дэвис.
– Ну, его мог оставить кто угодно, – сказал Рой. – Мы посмотрим.
Верц сказал:
– Похоже на отпечаток большого.
Луч стал двигаться. На ручке, на задвижке, в центре нижней части рамы волшебным образом появились отпечатки пальцев. Целая куча. Некоторые – лишь фрагментарно, некоторые были смазаны, некоторые отпечатались полностью и были смазаны, некоторые отпечатались полностью и были хорошо различимы.
– Если бы я был из тех, что любят заключать пари, – сказал Дэвис, – я бы поспорил на что угодно, что это окно недавно помыли, хорошенько протерли тряпочкой, поэтому так легко разглядеть отпечатки. Могу поклясться, что все эти отпечатки принадлежат одному человеку и появились здесь одновременно, они оставлены прошлой ночью вашим незнакомцем. Их было нелегко разглядеть, потому что на кончиках его пальцев почти не было жировых выделений.
– Ну да, конечно, он же бродил под дождем, – взволнованно произнес Верц.