Темные объятия

Кеньон Шеррилин

— Говорю же тебе: мы не люди. Ваши правила и запреты — не для нас.

Она понимала: это правда. И все же жаль... Бриди очень нужен мужчина, который принимал бы ее такой, какая она есть, — не изнурял диетами и не гонял в фитнес-клубы.

— А что у тебя с этим кельтом? — помолчав, спросил вдруг Вейн. — Вы просто спариваетесь — или дело серьезнее?

— Зачем тебе это знать?

— Затем, что я тебе уже изложил всю свою биографию. И жду ответной любезности.

Саншайн присела рядом с ним на тротуар.

—

Понимаешь... даже не знаю, как ответить. Когда я рядом с Тейлоном, мне кажется, что он — часть меня. Что мы неотделимы друг от друга. И удивительно, как до сих пор я могла не замечать, что без него моя жизнь пуста.

— А он? Он чувствует то же самое?

— Кто знает? — задумчиво вздохнула Саншайн. — О его чувствах порой трудно сказать что-то определенное. Честно говоря, я не уверена, что он любит именно меня.

— Хм. Чувства — не его конек. И все же ты много для него значишь — иначе он не отпустил бы тебя.

— Почему ты так думаешь?

— Ослушаться приказа Ашерона — дело серьезное. Этот человек обладает властью над жизнью и смертью Охотников. Это — во-первых. А во-вторых, ради твоей безопасности он готов заключить со мной сделку, — что тоже не слишком разумно.

— Почему? Ты ведь не собираешься ему вредить?

— Сейчас — нет. Но, учитывая, в каких условиях живет мой народ, какие опасности постоянно нас преследуют, обещать помощь убийце-катагари — глупость, если не безумие.

— Убийце... как?

— Катагари. Так называет себя мой народ.

— Понятно, — нахмурилась Саншайн. — И что означает «убийца-катагари»?

— Тот, кто убивает без пощады и без сожалений.

По ее спине пробежал холодок. Но ей трудно было до конца поверить словам Вейна. Да, в нем чувствуется нечто дикое и опасное, и все же Саншайн не верилось, что этот человек, так беззаботно сидящий рядом с ней, способен на хладнокровное убийство. Что бы он о себе ни говорил, ей казалось, что он не вполне лишен совести.

— И ты на это способен?

— Детка, я собственную мать загрызу без колебаний, если понадобится.

Ей вспомнились слова бабушки.

— А как насчет брата или сестры?

Он отвел взгляд и промолчал.

Саншайн осторожно коснулась его плеча.

— Вейн Катталакис, ты не такой уж бездушный тип, каким притворяешься! Мне кажется, человеческого в тебе больше, чем ты думаешь.

Вместе с Вейном она прождала до заката, тревожно вглядываясь в толпу. Но Камерон так и не появился, и среди прохожих она не видела никого, кого могла бы назвать подозрительным или угрожающим.

Никого, кроме ее стража.

Тейлон встал и оделся задолго до заката. Он нетерпеливо мерил шагами свою хижину, сгорая от желания отправиться в город и разыскать Саншайн.

Наконец, не выдержав, набрал номер Вейна.

— Цела и

невредима, — не тратя время на приветствия, сообщил ему Вейн. — Саншайн, возьми трубку и успокой своего кельта — скажи, что я тебя не слопал!

Тейлон потер лоб. Ну и юмор у этого парня!

— Тейлон!

— Милая! — При звуках ее нежного голоса с тягучим южным выговором Тейлон испытал огромное облегчение. — С тобой все в порядке?

— Все нормально. Не произошло ровным счетом ничего. На редкость скучный день. Я бы умерла от тоски, если бы не Вейн. Интересный собеседник, и хочется написать с него Куджо ^[33] .

Тейлон улыбнулся. На сердце у него сразу полегчало.

— Еще бы! Что ж, береги себя, а я скоро буду.

— Ладно, увидимся.

Перед тем как передать трубку Вейну, она чмокнула в трубку — и сердце его сжалось. Боги, как же он любит эту женщину!

— Эй, Телли, я тоже тебя люблю! Так бы и съел!

— Хвостатым слова не давали! Ты еще мою ширинку понюхай!

Вейн фыркнул:

— Ну погоди, за это ты мне заплатишь!

— Ладно, ладно, с меня коробка собачьего корма.

— Ну нет, болотная крыса, — добродушно рассмеялся Вейн, — меньше чем сочным бифштексом не отделаешься!

— Ладно, бифштекс за мной. Кстати, как ты? Не тяжело так долго оставаться человеком?

— Нормально. Только приходится следить за тем, чтобы шмотки с себя не срывать и на четвереньки не падать.

— Ты уж, пожалуйста, воздержись — не хочу, чтобы Саншайн ослепла при виде твоей наготы.

— Если уж она не ослепла от созерцания твоей волосатой задницы — поверь, моя нагота ей ничем не грозит!

— Волосатой? Прости, ты меня со своим братом не перепутал?

Вейн снова расхохотался.

— А теперь серьезно. Солнце садится через четверть часа, — и я немедленно выезжаю.

— Хорошо. До встречи.

Тейлон попрощался — и ждал у порога, пока знакомое покалывание во всем теле не подсказало ему, что солнце скрылось за горизонтом и можно отправляться в путь.

Через сорок пять минут после захода солнца Саншайн попросила Вейна дойти до угла, где продавалась газированная вода, и принести ей чего-нибудь попить.

Согласился он не сразу, но она убедила его, что будет на виду и никуда не уйдет, пока он не вернется.

Едва Вейн отошел, Селена полушепотом подозвала подругу:

— Саншайн, посмотри вот на того парня! Жуткий видок, правда? По-моему, у него на лбу написано: «серийный убийца»!

Обернувшись, Саншайн увидела, что к ним направляется очень высокий темноволосый человек. Когда он прошел мимо конных упряжек на Декатур-стрит, лошади захрапели и попятились, словно почуяли в нем что-то недоброе.