Темные объятия
Шрифт:
Звучит многообещающе .
— Как? Неужели он еще хуже Ашерона?
— Ник, поверь моему слову: такого ты еще не видел! Теперь я понимаю, почему Артемида и Эш столько лет держали его среди белых медведей. Единственное, чего понять не могу, — ка когочерта Артемида отправила его назад, в цивилизацию. По-моему, подпустить этого типа к людям — все равно что бросить гранату в бензобак.
Умеет же Майк приободрить ближнего!
Полный самых дурных предчувствий, Ник
Эш прибыл в город днем раньше.
А теперь — Зарек.
Похоже, на Карнавале в этом году ожидается аншлаг.
Ник вышел из машины и подошел к краю поля. Лопасти вертолета крутились все медленнее, рев мотора постепенно стихал.
Наконец из кабины, на ходу отстегивая шлем, спрыгнул Майк, сухопарый Оруженосец средних лет. И в лучшие дни Майка трудно было назвать весельчаком, но сегодня он выглядел намного мрачнее обычного.
— Не завидую тебе, приятель, — проговорил он, снимая шлем.
— Майк, хватит меня пугать! Не может же он, в самом деле, быть таким...
Но Майк уже открывал дверь пассажирского отсека. Еще секунда — на верхней ступеньке трапа появился Зарек Мезийский собственной персоной, и при первом же взгляде на него Ник понял, что проявил в своих суждениях недопустимую поспешность.
И необоснованный оптимизм.
Зарек вынырнул из вертолета, словно Люцифер из адских глубин. Он был огромен, как скала: в дверь ему пришлось протискиваться боком. Ник невольно задумался о том, как вертолет сумел оторваться от земли с такой глыбой на борту.
На госте с севера не было ни свитера, ни куртки, но промозглый холод, казалось, вовсе его не беспокоил. Он был облачен во все черное: джинсы, тенниска с длинными рукавами, тяжелые ботинки. В левом ухе массивная серебряная серьга — длинный меч с рукоятью в виде черепа и скрещенных костей. Черные волосы до плеч. Черная борода. И, в довершение картины, — угольно-черные глаза, полные ненависти и презрения ко всему, на что падал его взгляд.
Нику случалось видеть таких типов в детстве среди приятелей отца. Наемные убийцы. Люди, которых легко узнать по исходящему от них запаху могилы.
Уже на середине трапа Зарек обернулся, вытянул огромную ручищу и извлек из кабины спортивную сумку, разумеется, тоже черную. Ник в ужасе смотрел на его левую руку: все ее пальцы,не исключая и большого, были унизаны серебряными перстнями, и каждый перстень оканчивался длинным когтем — таким острым, что Ник понял: это и есть его оружие.
Этот Охотник предпочитает
Черт побери! Назвать его просто психом — значит сделать большой и незаслуженный комплимент!
Зарек сошел с трапа. Майк замешкался у него на пути, и Охотник рыкнул на него, по-звериному оскалив клыки.
Майк молча уступил ему дорогу, — и это сообщило Нику о характере Зарека больше, чем он хотел бы знать. Майк был гордым человеком и хамства в свой адрес не терпел. Он не привык сносить такое обращение молча.
Ну, Ника так легко не запугать!
— Что ж, если вы закончили самоутверждаться за счет бедняги Майка, то нам пора.
Зарек так взглянул на него, что Ник тут же пожалел о своей опрометчивой реплике. От ле дяноговзгляда безумного Охотника его пробрала дрожь, несравнимая с дрожью от зимнего ветра.
— Еще одна колкость, мальчик — и то, что от тебя останется, можно будет просеять через сито.
В жизни Нику приходилось слышать немало угроз: однако эта прозвучала так искренне, даже как-то буднично, что он невольно отступил на шаг и — редкий для него случай! — промолчал.
Не удостоив его больше ни словом, ни взглядом, Зарек двинулся к машине. На губах его, словно высеченная в камне, застыла злобная ухмылка. Вот он открыл дверь, бросил сумку на пол и уселся на пассажирское сиденье.
На секунду Ник всерьез пожалел о том, что купил двухместный автомобиль.
Впрочем, учитывая злобный и непредсказуемый нрав его пассажира, — лучше уж пусть будет на виду. Зарек — определенно не тот человек, к которому стоит поворачиваться спиной.
Майк облегченно вздохнул и хлопнул Ника по спине.
— Бог тебе в помощь, сынок. Не хотел бы я сегодня оказаться на твоем месте!
Ник редко обращался за помощью к высшим силам, но сейчас, шагая к антрацитовому «ягуару», поймал себя на остром желании помолиться.
Он сел за руль и завел мотор. Через полчаса на Джексон-сквер у них назначена встреча с Тейлоном, Валерием и Ашероном. Похоже, эти полчаса станут самыми долгими в его жизни.
Ник вдавил акселератор в пол: чем быстрее поедут,тем лучше.
Как ни старался он глядеть только на дорогу, взгляд его то и дело возвращался к когтистой лапе Зарека, небрежно лежащей на колене. Вре мяот времени Охотник шевелил пальцами, и томительное молчание нарушалось позвякива ниемсеребряных когтей. Через несколько минут, не в силах больше выносить эти звуки, Ник включил радио.
— Как вы относитесь к року? — поинтересовался он.
Радио тут же смолкло.
Ник судорожно сглотнул, сообразив, что За реквладеет телекинезом.
— Послушай, мальчик. Ты не мой Оруженос ец.Я тебе не хозяин, не приятель и уж точно не подружка. Говорить можешь, когда я задам тебе вопрос. А так — держи рот на замке и прекрати на меня пялиться. Тогда, может быть, доедешь до Французского квартала живым.
Ник крепче сжал руль. Он был смелым пар нем,но не самоубийцей — так что предпочел промолчать.