Темные души
Шрифт:
— Ясно, — торжествующе провозгласила она. Это был единственный вопрос, который интересовал ее в данный момент. Конечно, необходимо было разобраться и с тем, по собственной ли воле она целовалась с ним, но ее ждала Бонни. Поэтому пришлось оставить растерянного и деморализованного вампира внизу, чтобы успокоить свою подругу.
Алекс поднял спокойный взгляд на дверь, невольно растягивая губы в улыбке.
— Знал, что ты придешь, — поприветствовал он сына. — Нам есть о чем поговорить, Кайлеб.
— Есть, — согласился с ним ассасин, делая два нерешительных шага. Волна вины разлилась по телу, мешая поднять взгляд на отца. Он не знал,
— Тогда я начну с твоего позволения? — спокойно спросил Корвинус, скрещивая руки на груди. Невооруженным взглядом было видно, насколько мужчина переживает. Боль и страдание были так отчетливо различимы в его взгляде и жестах, что его гостю стало и вовсе не по себе. — Я не виню тебя ни в чем. Да, ты не был добр к ней, не выказывал должного уважения, пренебрегал ее чувствами к тебе, но смерти ты ей не желал, — Алекс стал прохаживаться по кабинету, стараясь смотреть лишь себе под ноги. Воспоминания и разговоры об Арнетт до сих пор тяжелой ношей ложились на сердце, обволакивая душу горечью утраты. Но они были необходимы. В первую очередь, его сыну, который взвалил всю вину целиком на себя, и это было неправильно. — Я убил одного из виноватых. Собираюсь уничтожить и второго. Сейчас мне нужна твоя помощь, как никогда. Ты прекрасно знаешь, что китсуны очень сильны. И даже я, обладатель огромного количества Силы, могу не справиться со столь Древним колдовством. Шиничи наглядно продемонстрировал нам, насколько мы иногда можем ошибаться, недооценивая противника. Я не хочу потерять еще кого-то лишь потому, что забылся и уверовал в свое превосходство над другими существами.
— Ты хочешь сказать, — перебил его вампир. — Что желаешь отомстить? Мисао?
Он, сам того не замечая, поднялся на ноги. Как он мог забыть? Сестра этой рыжей морды! Конечно, ведь она первая кинется в бой, горя праведным огнем мести. И кто у нее будет в планах под номером один и два? Разумеется, Елена, потому как Дамон принимал во всем самое непосредственное участие, и Кэролайн. Две доступные жертвы, убийство которых будет предельно простым, но очень значимым поступком.
— Да, сынок, — подтвердил его опасения Главный. — Это будет в первую очередь месть, но вынужденная. Мы должны нанести удар первыми, а для этого необходимо численное превосходство. Как думаешь, Дамона придется уговаривать? И кого из нас он станет слушать? Явно не тебя… — Алекс уже разговаривал сам с собой, мысленно выстраивая четкий план, пытаясь предугадать возможные "овраги" и шероховатости.
— Думаю, с ним стоит говорить тебе, — поддержал его сын. Он по-прежнему боялся поднять взгляд на отца, как будто чувствовал, что тот еще не готов ко всякого рода откровенным беседам.
— Да-да, — рассеянно протянул мужчина, неспешно прохаживаясь вдоль комнаты. — А может быть Кэролайн сможет его уговорить? — неожиданно спросил он, поднимая голову.
— Что? — тут же начал выходит из себя Кайлеб. — Предлагаешь ей второй раз подставить горло этому… ему? Никогда! — яростно бросил он в лицо мужчине, отбросив в сторону нерешительность. Алекс, сам того не ведая, задел за живое.
— Хорошо, — поспешно согласился он с неубедительными доводами юноши, которые в большинстве своем выражались лишь полным презрения взором. — Я сам найду его. В конце концов у меня есть один действенный способ для получения его согласия, — безразлично пожал он плечами. — Всего лишь придется отправить парочку людей
Ассасин недоверчиво посмотрел на отца, удивляясь степени его жестокости, но промолчал. В первую очередь потому, что в подобный поворот событий ему верилось с трудом. Каким бы черствым и бездушным не хотел казаться Александр, он никогда таковым не являлся.
— В общем, — решил подвести черту мужчина, — Тебе стоит заняться судьбой своей девушки. Я не хочу брать с собой людей.
Его сын молча кивнул и вышел за дверь, чувствуя, как огромная пропасть возникает в их некогда очень доверительных отношениях. Видимо, есть вещи, которые невозможно простить. Убийство души как раз из разряда таких поступков.
Елена перевела дыхание, едва за Бонни захлопнулась дверь. Разговор состоялся не из приятных. Оказалось, что вспоминать было намного приятнее, нежели вслух произнести все то, что произошло вчера. Вчера… он ушел всего несколько часов назад, но казалось, будто прошла вечность. И этот сон! С каждой секундой она все отчетливее вспоминала его, словно в нем было нечто очень важное, решающее, именно в нем крылась отгадка всего происходящего. Если следы на шее принадлежат не Стефану, то выходит…
— Елена, — внезапно открывшаяся дверь прервала ход ее размышлений.
В комнату вошел Стефан. Непривычно угрюмый, возможно даже расстроенный, он прислонился спиной к стене и внимательно стал вглядываться в глаза девушки.
— Я хочу поговорить, — продолжил он, не дождавшись и намека на ответ.
— Говори, — немного невежливо произнесла она, отворачиваясь. Смотреть на вампира ей не хотелось. Странным образом только сейчас она заметила, насколько братья похожи между собой. И если раньше она видела в Дамоне отражение младшего брата, то в данный момент все было с точностью до наоборот. Тот же нос, разрез глаз, те же чувственные губы, слегка выпирающие скулы. Стало больно.
— Что между вами было? — юноша не смог справиться со своими чувствами, поэтому в вопросе ясно слышались боль, ревность, непонимание, малая толика раздражения и легкий холодок. Последнее было очень на него непохоже.
— Стефан, это не лучшая тема для беседы, — попыталась отвертеться от ответа девушка.
— Я вижу, — согласился он с ней. — Еще вчера увидел. Ты любишь его?
А вот теперь в голосе ясно слышалось еще и удивление.
— Да, — внутренне сжавшись, сказала Елена. Ей почему-то захотелось добавить, что и его она тоже любит, но слова не желали произноситься.
— Тогда объясни мне все, — попросил юноша, медленно подходя к ней. — Долгое время я даже не помнил твоего имени, и возможно, что-то исказилось в моем восприятии. Мне казалось, что ты любишь меня.
Девушка подавила тяжелый вздох и повернулась к нему лицом. Ей искренне было непонятно, отчего вдруг все окружающие стали нуждаться в откровенных разговорах, и почему именно ей предлагалось в них участвовать. Разве неясно, что она устала и просто хочет побыть наедине со своими мыслями и той болью, которая заполонила тело.
— Я себя давно перестала понимать, — откровенно начала она. — Да, я очень тебя любила. И наверное люблю, но…
"Что ты несешь?" — спросил очень рассудительный внутренний голос, перебив излишне пламенный поток глупостей.
— Я хочу, чтобы ты постарался меня понять, — так и не договорив предыдущей фразы, продолжила девушка, накручивая на палец прядь волос.
— Только этим я сейчас и занимаюсь, — все также невозмутимо ответил Стефан. — Не знаю, что сделал Дамон, но ты очень сильно заблуждаешься на его счет.