Темные дороги

О'Делл Тони

Казалось, кто-то дышит мне в ухо, но это всего лишь ветер щекотно шевелил прядь моих волос. Было душно, собиралась гроза. Трава отливала черненым серебром.

На ноги я поднялся со второй попытки. Ухватился за машину, сделал пару неверных шагов.

Элвис возле дома с яростным рычанием трепал что-то мягкое, серое. Пришлось пнуть его, чтобы выпустил добычу.

Я склонился над истерзанным, окровавленным тельцем. Это был детеныш сурка.

– Сволочь! – рявкнул я на пса.

Элвис отскочил в сторону

словно от нового пинка.

Я направился к сараю, то и дело оборачиваясь и стараясь отогнать собаку. Элвис неотступно следовал за мной.

Лопата стояла сразу за дверью. Я отвлекся на секунду, чтобы взять ее, и пес был уже тут как тут. Пришлось посадить его на цепь.

Сурка я закопал под деревом. Воткнул в могилу палку и надел на нее банку из-под пива. Значит, сурка звали Рокки.

Когда я проходил к крыльцу, Элвис натянул цепь и с надеждой гавкнул. Я оставил его призыв без внимания. Пес посмотрел сперва на меня, потом на место погребения и улегся в грязь с тихой покорностью узника, который знает, что в конце концов все равно выйдет на свободу.

Дошел я только до гостиной. Заваленный подушками пол представлял собой слишком большое искушение. Словно озеро в удушающе жаркий день. Я вытянул руки по швам и рухнул на подушки лицом вниз.

И опять меня разбудило чье-то дыхание. Я даже знал чье – мамино. Она спала рядом, обхватив меня и сцепив замком руки.

Потом мне показалось, что это Джоди, что пережитое вернулось и ей опять снятся кошмары, мы с Эмбер по очереди дежурим при ней, а она мечется, и бормочет, и тискает Трехрогого Спаркла, словно губку. Когда она наконец успокаивалась и засыпала, я тоже сразу погружался в сон, хоть и знал, что девочка сейчас описается.

Потом я подумал на Эмбер и испытал облегчение. Конечно, это она опять забралась ко мне в кровать, улеглась у меня за спиной, прижалась всем телом, да еще и ноги закинула. Порой мне это ужасно не нравилось, но временами я пускал ее, и тогда тепло, тяжесть и мягкость ее тела окутывали меня и покоряли. Я принадлежал хоть кому-то.

Я взял ее за руку и привлек к себе. Ее дыхание щекотало мне шею.

– Харли, – прошептала она.

Мы были одни в нашей крепости под карточным столом, накрытым скатертью. В лесу гремели выстрелы.

– Харли. С тобой все хорошо?

– А?

– Харли, проснись.

Я так и лежал на животе. Как упал на подушки, так и остался. Я открыл глаза, и чувство реальности ко мне вернулось. Детство кончилось.

Эмбер сжала мне руку и наклонилась пониже, желая убедиться, точно ли я проснулся. Ее волосы мазнули меня по лицу, и меня овеяло духами.

– Эшли – это ничего страшного, – прошептала она мне на ухо. – Ты чем залупаться, лучше бы со мной об этом переговорил.

Я откатился от нее и сел. Закружилась голова.

– Ты боишься? В этом все дело? – спросила она.

– А? –

обалдело выдавил я.

– В первый раз я тоже боялась, – призналась мне сестра. – Поэтому-то я тебя и свела с Эшли. Чтобы девушка тебя любила. Чтобы помогла.

Я стал различать в темноте ее силуэт. Она стояла на коленях, на ней была кружевная короткая сорочка. Их еще называют шемизетками. Знакомство с каталогами женского белья значительно обогатило мой словарь.

– Как это – помогла? – прокаркал я.

– Не знаю, – произнесла она ровно, – только мне, когда трахаюсь, всегда очень хочется, чтобы кто-нибудь помог.

Какое выражение у нее на лице, я не видел. Зато на фоне кожи четко выделялись кружева, и ясно было, что под сорочкой у нее ничего нет.

Упершись в пол руками и ногами, я шарахнулся в сторону и врезался в стену.

– Что случилось? – спросила она и двинулась ко мне.

– Прекрати! – заорал я.

– Прекратить что?

– Не двигайся!

Поднявшись на ноги, я вытянул руки перед собой.

Господи, дай мне сил!

– Опять выделываешься? – осведомилась Эмбер.

Она тоже встала, и я склонил голову и зажмурился.

– Джоди рассказала мне, что случилось, когда вы были у мамы.

Здорово. Просто замечательно. Я расхохотался. Динозавр и «Хэппи Мил». Десять баксов коту под хвост. И еще двадцать баксов на Эшли.

– Почему ты мне ничего не говоришь? – набросилась она на меня. – Уж об этом-то мог и рассказать. Я бы не стала поднимать тебя на смех.

Эмбер надвигалась на меня. Ближе и ближе. Я чувствовал ее, хоть и не видел.

– Ты боялся ее. Ведь так? Ты боялся прикоснуться к ней. – Голос у Эмбер дрожал. – Прикоснись ко мне.

Она взяла мою руку в обе свои ладошки, потянула куда-то вверх и внезапно остановилась, словно сама не понимая, что делает.

Я открыл глаза. Она смотрела на меня в упор, будто слепая, рот приоткрыт, но лицо спокойное.

Я вырвал руку, сделал шаг и запутался в собственных ногах.

– Что случилось? – спросила она. – Что ты творишь?

Терять время на объяснения я не стал. Опустился на четвереньки и выскочил из западни.

– Гадина, – произнес ее голос. Он звучал четко, размеренно и бесстрастно, словно у учительницы на перекличке. – Козел. Подлюга. Мудозвон.

Она подошла к мне со спины и повторила, на этот раз с яростью:

– Козел.

Сейчас встретит меня лицом к лицу. Перехитрит. Отведет глаза своим гневом.

– Обо мне ты тоже должен заботиться.

Невидимая сила швырнула меня вперед, и я снова врезался в стену. Но на этот раз сохранил равновесие. Дыхание Эмбер щекотало мне шею.

– А как же я? – взвизгнула она.

Казалось, до желанной входной двери никак не добраться: близок локоть, а не укусишь. Я собрал все свои силы.