Темные дороги
Шрифт:
Я всегда считал, что в смертный час, когда небо вспыхивает тысячей солнц, мать видит лица своих детей. Келли наверняка подумала о детях, когда перед ней возникла Эмбер. Не о себе. Не о муже-банкире с его мальчишеской улыбкой и не о дедушке, оставившем ей в наследство холмы, которые она
Но она их услышит. Куда бы ни попала, в ад, в рай, в чистилище, она услышит, как дети зовут ее. И хуже этого ничего быть не может. Обречь Келли с детьми на такую судьбу. Они не заслужили. И Элвис тоже.
Самое удивительное, что об Эмбер я думать МОГУ Только выборочно. Стараюсь окрасить ее будущее в светлые тона. Хорошо бы суд у нее был типа как у О. Джей Симпсона, когда все понимают: подсудимый виновен, но выносят оправдательный приговор, потому что не понравилась прическа прокурора. Но такую фигню, пожалуй, только по телевизору и увидишь.
Могу думать о нашем детстве и даже о том, как она проскальзывала ко мне в кровать за спину по ночам, чтобы там обрести тихую гавань.
Мозгоправ говорит, что слишком хорошая память мне только повредит, так как я все равно вспоминаю лишь часть события. А часть – это не вся ПРАВДА.
Пожалуй, то, что появляется в воздухе, часто и есть ПРАВДА. Я ее записываю и леплю на стену.
«Те, кто знает ПРАВДУ не ровня тем, кто любит ее», – сказал Конфуций. Это я тоже записал.
Я всегда считал себя правдолюбцем, от которого ПРАВДА постоянно прячется. Теперь я понимаю, что ПРАВДА прямо-таки мозолила
Утверждение «ПРАВДА превыше всего» не всегда справедливо. Но только люди придают этому значение. Единственное, что отличает меня от Элвиса, это вовсе не способность посмотреть ПРАВДЕ в глаза либо отвергнуть ее. От собаки меня отличает то, что я принимаю ПРАВДУ близко к сердцу. Слишком близко. Ибо я слишком часто лгал самому себе.
ПРАВДА в том, что всякий раз, когда Скип придумывал, как убить своего брата Донни, он был в моих глазах редким козлом.
Слова признательности
Дженнифер Робинсон – первому человеку ввязавшемуся со мной в схватку Благодарна тебе за веру и негодование.
Лайзе Доусон – моему джинну из бутылки, за советы, мудрость и здравомыслие. Благодарна тебе за то, что помогла мне осуществить мечту.
Молли Стерн – богине бесцеремонности и знатоку деталей, за страсть и преданность этой книге и ее автору. И за достойную удивления способность всегда оказываться правой (во всяком случае, пока). Благодарна за указания.
Майку – за его любовь и поддержку в бессонные ночи, черные дни и за словари в холодильнике. Человек меньшего масштаба давно бы покинул поле битвы.
Моей сладкой горошинке Тирзе и моему маленькому мужчине Коннору. Мама любит вас больше, чем кто бы то ни было.
И наконец, моей маме за ее постоянные уверения, что я смогу стать кем только захочу, и папе – за убежденность, что из меня получится писатель.