Темноты

де Би Эрик Скотт

— Эй! — Мальчик попытался вырваться, но хватка Калена оказалась неожиданно крепкой. — Почему вы меня останавливаете, господин?

Не спеша, Кален зажал в зубах свои записи, затем нагнувшись, потянул за что-то из рукава мальчика. Оттуда показался яркий алый платок, в который были завёрнуты золотые и серебряные серьги и огромная брошь в виде дракона. Толстый торговец поперхнулся.

— Ну, — замялся Луэт. — Ну, я могу объяснить.

Колач изумлённо моргнул: это было ещё не всё. К концу платка был привязан другой, цвета морской волны после шторма, в котором была куча драгоценных камней. За ним последовал длинный шарф и, наконец, воздушное розовое нижнее белье, которое не постеснялась бы носить под зашнурованным корсетом

какая-нибудь ночная бабочка, будь у неё деньги на шёлк.

— Ой, — послышалась от мальчика. — Это...

— Мои драгоценности! — выкрикнул Колач. — Вор!

— А ну стоять! — выкрикнула примерявшая браслеты Таланна. — Я держу его, Рэйз! — женщина устремилась вперёд: «рожки» при этом чуть не слетели с огненно-рыжей копны волос.

Мальчик вскрикнул и вырвался из хватки Калена, сбросив с гвардейца видавший виды китель. Полуэльф на бегу схватил алый платок, разодрал ткань и разбросал украшения по всей комнате. Кален потянулся было за ним, но тело Дрена сотряс кашель и тот согнулся в приступе вместо того, чтобы схватить вора. Луэт выскочил через дверь, а Таланна ринулась за ним. Налитый кровью Колач, не переставая раздражённо бормотать, устремился следом.

Арэйзра подошла к Калену — девушка выглядела взволнованно — и дотронулась до его плеча:

— Кален?

— Нормально, — прокашлялся тот. — Со мной всё будет в порядке.

Кален отвёл взгляд, чтобы не смотреть ей в глаза, и попытался отрешиться от боли в спине. Руку Арэйзры он почувствовал только из-за того, что та коснулась синяка — почти незаметное ощущение, которое его тело в иной ситуации не заметило бы.

Вместе они вышли на улицу. В ярости Колач сыпал ругательства вслед мелькавшей вдалеке Таланне — ту было отлично видно по рыжей шевелюре — женщина неслась на запад вслед за мальчишкой. Они свернули к югу, обогнув многолюдную улицу Улитки, направившись в Район Доков.

— Думаешь, он убежит? — тихо спросил Кален.

— Вряд ли. Тал самая быстроногая девица во всем Глубоководье.

— Угу, а Луэт лишь мальчишка, — согласился Кален. — Коротконогий мальчишка.

Губы Арэйзры не удержали улыбки, и она рассмеялась.

Колач, расслышав их голоса, развернулся и зло посмотрел на гвардейцев.

— А вам ещё смешно! Он обокрал меня на сотню драконов!

— Гвардия всё вернет, как только поймает вора, — заверила Арэйзра. — Мы знаем имя, и как он выглядит — беспокоиться не о чем.

— Бэйново [9] проклятье, — выругался Колач. Он вперил взгляд в Арэйзру, и его губы дрогнули в усмешке.

В голове Калена зазвучали тревожные колокольчики. Арэйзре, судя по всему, слова торговца тоже не пришлись по душе.

— Хотя, этого следовало ожидать, — продолжил толстяк, вытирая влажный из-за утреннего солнца лоб. — Всё эти острые уши — никогда не доверял им, — Колач харкнул на землю.

Кален ничем не выказал презрения. Глубоководье было вольным городом, где приветствовались представители любых рас, покуда у них есть золото в карманах, но везде можно найти инакомыслящих.

9

Бэйн, правитель Твердыни Бэйна, злобное и коварное божество страха, ненависти и тирании. Отдавая предпочтение планам и заговорам, Бэйн стремится держаться в тени, действуя через сеть своих почитателей и других агентов. Его целью, в конечном счете, является контроль над всем Фаэруном. Тем не менее, будучи вызванным, он принимает форму темной, скрытой тенями фигуры, облаченной в темную броню и его легендарную, украшенную драгоценностями перчатку. Бэйн излучает ауру безграничной силы и безжалостного интеллекта.

— Простите, я правильно вас поняла, любезный? — переспросила Арэйзра.

Колач хмыкнул.

—

Настанет день, когда всплывёт всё то золото, — произнёс Колач, — на которое куплены товары у всего того остроухого отребья, мерзких полукровок и чумных уродов, которым самое место в Темн 'oтах. И в этот день мы раз и навсегда с ними разделаемся. Ведь нужно же их держать подальше от наших домов и наших женщин, — торговец осклабился и шагнул к недобро нахмурившейся Арэйзре.

— Довольно, любезный, — ответила Арэйзра.

Колач широко развёл руки.

— Я бы мог присмотреть за тобой, покуда ты не найдёшь себе мужа.

— Едва ли я нуждаюсь в Вашей защите, — Арэйзра коснулась рукояти меча.

— Я лишь обеспокоенный горожанин, — ответил Колач. — Но как скажешь. Если какая-нибудь остроухая тварь или меченый [10] ублюдок покажется вблизи моей лавки... Я уж позабочусь, чтобы им не понадобилась ничья защита, — губы торговца искривились в ухмылке. — Всё для тебя, дорогуша.

10

В результате Магической Чумы многочисленные жители всего Фаэруна подверглись трансформациям и разделились на две части: меченыхи чумных. Как правило, «мечеными»называют носителей магического шрама— обладателей специальных возможностей, проявляющихся самым неожиданным образом. Например, меченый может обладать абсолютной памятью, быть лишённым, как Кален Дрен, тактильных ощущений, в его тело может быть вживлён артефакт. «Меченость» может проявиться в зрелом возрасте и передаваться по наследству.

«Чумными»принято называть существ, подвергшихся критическим изменениям, в результате которых они утратили разум или облик, став, по сути, монстрами.

Кален знал, что мужчина был опасен. Но он ни в чём не сознался, так что и они ничего не могли предпринять против него. Кален знал насколько это бесит Арэйзру — женщину, которая готова была поставить добро и справедливость выше законов Лордов вне зависимости от каких-либо обстоятельств.

На лице жирного торговца расплылась ухмылка: мол, «ну и что же ты будешь делать, девчонка?».

Арэйзра тотчас могла сорваться, и Кален шагнул к ней.

— Арэйзра...

Колач оглядел внешне непритязательного Калена. Толстяк ничего не сказал, но в его глазах отчётливо читались насмешка и вопрос: чего же такой красивой женщине не хватает, раз она носит форму и меч, и собирается ли Кален заступиться за её честь?

— День продолжается, — сказал Кален. — Оставим гражданина Колача с его заботами.

Торговец противно хихикнул и надменно посмотрел на гвардейцев.

Арэйзра отвернулась от него и пошла прочь по улице Серебра.

Колач ухмыльнулся ей в спину.

— И, естественно, уважаемые, — бросил он вслед, — если вы поймаете вора, я обещаю снизить цену для вас за, так сказать, «оказанную мне услугу».

Арэйзра была вне себя, тогда как Кален ещё держался.

— Благодарю, — процедила женщина. — Но взятки меня скорее разозлят, нежели задобрят.

От её слов улыбка Колача стала ещё шире.

— Ну, будь по-твоему, — сказал он. А затем прибавил. — Дорогуша.

Глаза Арэйзры опасно сузились: Кален знал, что женщине хотелось высказать всё, что она думает, но благодаря железному самообладанию гвардеец сдержалась.

— Пойдём, — позвал Кален, осторожно коснувшись её плеча. — Порой остаётся только положиться на правосудие, — он улыбнулся Колачу.

Владелец лавки коротко кивнул Калену и наградил его чем-то сродни презрительной улыбки, которую преуспевающие торговцы приберегали обычно для нищих покупателей.