Темное прошлое
Шрифт:
– Уильям никогда не был терпимым человеком. Но после смерти Мэри он сделался просто одержимым. Он охотился на разбойников и вешал их лично. Он шел по следу каждого русского, каждого повстанца, каждого вора в Кашмире. – Леди Маршан невольно поежилась. Воспоминания давались ей нелегко. – Он отвез девочек в Англию и стал вести себя с ними как командир маленького отряда из шести солдатиков. Не сомневаюсь, он убедил себя, что так нужно для их безопасности. Он винит себя в смерти Мэри.
– И не без основания, – тихо произнесла Саманта. Бедный Уильям с его
– Да, тут вы правы, – продолжала Тереза. – Уильям никогда не ценил Мэри по-настоящему. Он всегда воспринимал ее любовь и преданность как должное. Он не понимал, какое сокровище послал ему господь, пока не потерял ее, – Тереза часто дышала, сжимая в руках платок.
– Вы злитесь на него за то, что он пренебрегал вашей подругой, – вдруг озарило Саманту.
– Я не позволю ему обращаться с собой подобным образом, можете не сомневаться, – глаза Терезы сверкали от слез и гнева. – Но говорю вам, Саманта, лучше оставьте Уильяма мне. Он простил бы вам все, что угодно, но только не прошлое воровки.
21.
Звуки музыки доносились из бальной залы, лунный свет серебрил лужайку и воды озера, но любимый пейзаж на сей раз не успокаивал Уильяма. Он был вне себя от злости. Саманта вот уже полчаса стояла на веранде в обществе лейтенанта Дюкло.
Что она себе возомнила? Ведь вчера Саманта заверила его, что остережется оставаться наедине с лейтенантом. Решение, которому Уильям готов был аплодировать. А теперь мисс Прендрегаст стояла, облокотившись о перила, и смотрела на мерзавца с таким обожанием, что этот безмозглый мальчишка был просто на седьмом небе от свалившейся на него удачи. Вот он наклонился к Саманте. Его губы почти касались ее губ…
Уильям громко хлопнул дверью.
– Лейтенант!
Дюкло резко обернулся.
– Ваше присутствие требуется внутри!
И этот мальчишка еще имел наглость огрызнуться.
– Кто же требует его, сэр? – с недовольным видом проворчал он.
Уильям на секунду растерялся.
– Хозяйка бала, – быстро нашелся он. – Ей не хватает партнеров для танцев.
Лейтенант Дюкло переминался с ноги на ногу, отлично понимая, что ему сказали полную ерунду, и явно собираясь с духом, чтобы возразить Уильяму. Наконец, щелкнув каблуками, он снова склонился к Саманте.
– Могу я проводить вас внутрь, мисс Прендрегаст?
Саманта наблюдала за двумя сгоравшими от ревности мужчинами, и эта сцена явно забавляла ее.
– Благодарю вас, лейтенант, но мне неплохо и здесь, – ответила она Дюкло.
Лейтенант поклонился и направился к двери. На пороге он обернулся и спросил:
– Вы тоже идете, полковник Грегори?
Уильям посмотрел лейтенанту прямо в глаза, и Дюкло смог выдержать этот тяжелый взгляд лишь несколько секунд.
– Не будьте назойливы, – сказал ему Уильям, затем, повернувшись к лейтенанту спиной,
Девушка посмотрела на него и, еще выше вздернув свой упрямый подбородок, заявила с вызовом:
– Я решила целоваться с другими мужчинами.
– Что? – Черт побери, он пришел сюда вовсе не для того, чтобы выслушивать подобные глупости!
– С тех пор, как вы поцеловали меня, я… – Саманта пыталась подобрать нужное слово. —…я хожу сама не своя. Когда я вижу вас, я краснею.
– Это получается у вас очаровательно, – Уильям облокотился о перила веранды рядом с Самантой.
– Я потеряла аппетит и иногда словно грежу наяву, причем это часто случается посреди разговора с кем-нибудь другим.
– Вот как! – Уильяму хотелось заурчать от удовольствия. А потом закричать во весь голос!
– Это просто недопустимо! – покачала головой Саманта. – Вот я и решила, что мне просто необходимо набраться опыта в подобных вопросах.
– Согласен!
Саманта удивленно посмотрела на Уильяма, затем тихо произнесла:
– Хорошо.
– Но, – подхватил Уильям, – опыт вовсе не следует приобретать с другими мужчинами. Особенно с такими, как лейтенант Дюкло.
– Все кругом говорят мне, что он – дамский угодник. Значит, этот человек умеет хорошо целоваться.
– Дюкло – большой мастер компрометировать юных девиц. А целоваться я готов научить вас сам!
– Но от этого я не перестану краснеть, когда вижу вас.
– Зато, может быть, начну краснеть я.
Она была такой умной и в то же время такой несведущей, его Саманта. Такой красивой и такой… прекрасной. Кожа ее переливалась перламутром в лунном свете, губы дрожали. Ей и вправду было не по себе. Она была обижена. Испугана. Несчастна. Она не понимала, что ей делать с чувствами, бушующими внутри.
Уильям же прекрасно понимал, что делать, как и знал, что делать этого не стоит. Он не должен был целовать ее в ту ночь, как и сейчас не должен, не должен заключать ее в объятия, искать губами ее губы… Но руки Уильяма уже обвили ее тонкую талию. Саманта уперлась ладонью ему в грудь и отвернула лицо.
– Саманта, – прошептал Уильям, и губы его нашли ее губы.
Она была такой сладкой. Такой страстной и такой неопытной. Она так хотела его! Но Уильям заставил себя отстраниться. Как будто это что-то меняло! Как будто он не был уже и без того последним подлецом, посмевшим скомпрометировать гувернантку своих дочерей и мечтавшим лишь о том, как скомпрометировать ее еще больше.
Уильям чуть было не рассмеялся. Всю жизнь он мечтал только о новых походах и сражениях и плюнул бы в лицо каждому, кто сказал бы ему, что он способен мечтать о женщине. Встреча с Самантой перевернула всю его жизнь. Он прижимал к себе ее горячее тело, гладил ее точеные белые плечи, и воображение рисовало ему картины жарких объятий. Уильям представлял, как раздвинет ее упругие бедра и медленно войдет в нее, ведя за собой по дороге страсти. Мечтал о том, как сделает ее женщиной. Своей женщиной.