Темное обольщение
Шрифт:
– Я не верю в дьявола и не верю в демонов! – выкрикнула она.
– И тем не менее и твоя мать, и двоюродная сестра стали жертвами их вожделения.
– Прекрати! Прошу тебя! Они стали жертвами маньяка, одержимого похотью безумца, но все-таки человека.
– Димханаин способны лишить жизни кого угодно. Им ничего не стоит высосать из человека жизнь, высосать всю, без остатка, до самой последней капли. Но физическое вожделение добавляет им удовольствия. Это называется Le Puissance – Могущество.
– Прекрати!
Наконец
– Ты страшишься ночи, и правильно делаешь, потому что если днем зло прячется по закоулкам, то ночью оно разгуливает на свободе. Вот почему нужно знать правду. Тебе негде от него спрятаться, слышишь, негде!
Клэр изо всех сил залепила ему пощечину. Малкольм мотнул головой, но с места не сдвинулся.
– Твой мир ничем не отличается от моего. Димханаин повсюду, в любом времени, в любом месте, и они жаждут твоей смерти – и моей тоже.
Клэр тотчас утратила дар речи. Ее мутило. Пол под ногами как будто накренился и медленно вращался. Нет, этого быть не может! Ее мир совсем не такой, как мир Малкольма. Он совсем не такой, каким его ей описывает этот самоуверенный тип.
– Сибилла – такой же человек, как и ты, – тем временем мягко продолжал Малкольм, пытаясь помочь ей удержать равновесие. – Чего не скажешь о ее способностях – они далеко не человеческие, а все потому, что она одержима Морэем. Вот почему в ней столько силы и столько зла.
Клэр затрясла головой. Слезы покатились из глаз и упали на пол.
– То есть Сибилла одержимая нечистой силой женщина? По-твоему получается, что Морэй – это дьявол?
– Когда-то давным-давно, – мягко продолжал Малкольм, – великая богиня-воительница пришла в Альбу и разделила ложе с королями. Морэй – один из ее сыновей. Он вырос и стал великим Повелителем – вернее, был им, до тех пор как Сатана не похитил его душу.
Клэр подняла на Малкольма глаза – черты его лица были смазаны.
– Ты верь, – прошептала она, – а я нет, ни за что не поверю!
– Здесь, в Альбе, Морэй – повелитель тьмы. А Димханаин – его дьявольское отродье.
Клэр отшатнулась и больно ударилась спиной о столешницу. Дьявол. Демоны – отпрыски древних богов. Одержимые нечистой силой люди. Преступления плоти были с самых первых дней существования этого мира… На каком-то уровне подсознания все это складывалось в стройную картину.
Морэй, демон, который когда-то сам был Магистром… И Малкольм, Магистр, который убил девушку. Комната вновь пошла кругом. Боже, как ее угораздило оказаться в самой гуще этого кошмара? Клэр впервые в жизни со всей очевидностью поняла, что вот-вот упадет в обморок.
Она покачнулась, но Малкольм не дал ей упасть.
– Но при чем здесь ты? – прошептала она.
И прежде чем мир вокруг поглотила тьма, он подхватил ее на руки.
В чувство ее привел омерзительный запах. Она лежала в постели, в отведенной ей комнате. Рядом сидел Малкольм. Лицо его было серьезно. И в этот момент кошмар вернулся во всей своей страшной силе, все началось
– Прости меня, я не хотел, – произнес Малкольм.
– Убирайся! – выкрикнула Клэр. Она вполне допускала, что отдельные мужчины генетически запрограммированы на то, чтобы творить зло, и что само это зло такое же древнее, как Библия. Она вполне могла допустить, что преступления плоти существовали и в Средние века, точно так же, как и преступления страсти. Но чтобы эти преступления совершали сверхъестественные существа, наделенные сверхчеловеческой силой, – увольте, в такое она отказывается верить.
Малкольм вышел из комнаты.
Клэр откинулась на подушки. На душе было муторно. Зло – прерогатива человека. То, что она услышала, – не более чем средневековый миф. Никакого дьявола не существует, и она будет без устали повторять эту фразу, пока не вернется домой. Вполне возможно, что Морэй не по-человечески жесток, хитер и честолюбив и намеренно распространяет о себе подобные небылицы. Будто он – повелитель зла. Чему удивляться – темное, непросвещенное время. Так что вполне естественно, что такие люди, как Малкольм, прибегали к разного рода суевериям, чтобы объяснить вещи, которые были выше их понимания.
Клэр почувствовала, что щеки ее сделались влажными от слез.
Да, но преступники так и не были пойманы. Их способность соблазнить свою жертву так и не получила убедительного объяснения. Все жертвы скончались от острой сердечной недостаточности. Причем была целая эпидемия подобных случаев…
Неожиданно с громким стуком распахнулся ставень.
Трясясь от страха, Клэр вскочила с постели. Но Сибилла так и не появилась, равно как и никакой другой демон. Клэр поспешила напомнить себе, что окно слишком маленькое и узкое, в такое не пролезть даже ребенку. К тому же Сибилле, чтобы попасть внутрь, никакие окна не нужны. Злясь на себя за свои страхи, Клэр чертыхнулась и, подбежав к окну, захлопнула ставень. На крепостном валу плясали какие-то тени – или ей это только показалось?
Нет, спешила она успокоить себя, это по стенам и крепостному валу ходит ночная стража. В очаге, шипя, упало полено. Сердце Клэр от ужаса едва не выскочило из груди. Чувствуя, что не в силах совладать со страхом, она выскочила из комнаты и инстинктивно бросилась вниз, в обеденный зал. Дверь была открыта, и Клэр заметила внутри Малкольма. Тяжело дыша, она ухватилась за ручку двери.
Он обернулся. Кстати, он успел раздеться – снял с себя все, вплоть до исподнего, – и теперь сидел перед ней во всей своей красе. Клэр отметила про себя, что природа щедро наградила его мужскими достоинствами. Он вопросительно посмотрел на нее, но Клэр даже не сдвинулась с места. У нее перехватило дыхание, но плотское желание было здесь ни при чем. Из глаз ее катились слезы. Она поспешила их вытереть, а в это время в голове у нее крутился вихрь из крови, демонов, Магистров, Малкольма.