Темнейшее обещание

Шоуолтер Джена

«Я запомню это навечно».

— Удивлена, что ты ослабил хвалёную бдительность в незнакомой обстановке, — произнесла она.

— Да как ты смеешь, — он игриво зарычал на неё. — Я никогда не ослабляю бдительность.

Она нахмурилась.

— Так ты не уделил моему телу полного внимания?

Он зарычал от её остроумия.

— Это происходит впервые. Ты загнала меня в угол. Если я скажу «да», ты назовёшь меня лжецом, если «нет», скажешь, что я плохой любовник. В любом случае, я буду выглядеть неудачником.

— Ну,

плохим любовником я тебя не назову, поскольку ещё не пришла в себя от первого оргазма. — Она потёрлась своей мягкой щёчкой о его грудь, и он обхватил её за талию. — Я действительно испытала оргазм. Впервые настоящий, не поддельный.

— Поверь мне, солнышко, я заметил. Кроме того, я не остановился бы, пока ты его не получила бы.

— Ну, тогда спасибо. — Она поцеловала сладкими мягкими губами ямку на его шее, где все ещё быстро бился пульс. — Хотя, нет, не спасибо. Как я теперь смогу жить без, как минимум, одного оргазма в день?

Он чуть не подавился от смеха.

— Не сможешь?

— Вот именно.

Что-то тёмное сжалось в его груди, уничтожив остатки юмора. Что, если Лазарь покинет её, а она захочет другого мужчину?

— Эй, ты напрягся. — Она нахмурилась. — Почему?

— Может, мне не хватает твоей улыбки.

— Да ладно. Ты и так никогда не видел моей улыбки.

Она уже забыла?

— Солнышко, ты улыбнулась, когда кончила.

— Что? Я? — Кончики её волос пощекотали его кожу, когда она покачала головой. — Я не могу улыбаться.

— Можешь. Ты делала это.

Она забыла. Бедная Камео. Бедный Лазарь. Как скоро она забудет его? И как он себя поведет, когда это произойдёт?

Его самосохранение сказало: «Ты обрадуешься. Нет одержимости, нет слабости».

Остальная его часть взревела: «Убить демона!»

Лазарь с самого начала знал исход флирта с Камео. Так или иначе, он её потеряет. Он думал, что сможет принять их конец. Теперь, когда она была в его объятиях, Лазарь хотел рвать и метать. Никогда не прикасаться к ней снова? Или пойти против воли сердца? Никогда не слышать, как её голос меняется от трагичного до хриплого во время оргазма? Никогда не видеть, как удовлетворение испепеляет века безысходности? Никогда не видеть её улыбки?

Не получить шансов её рассмешить.

Опасаясь обнаружить, что из ее головы уже начали стираться воспоминания о нем, Лазарь открыл своё сознание для чтения мыслей… и натолкнулся на ее ментальный щит.

— Ты прекратишь это прямо сейчас, иначе я удалю что-то очень ценное, что ты не захочешь потерять. — Она обвела пальцем его сосок, и он резко выдохнул… очень мужественно. — Что именно ты хочешь узнать?

— Твой демон начал разрушать воспоминания обо мне?

— Нет, — выдохнула она. — Хотела бы я читать мысли других. Я бы смогла прочитать твои, после того как Несчастье сделает свое дело. — Её подбородок задрожал. — Я бы могла увидеть всё твоими

глазами.

Вина, которую он раньше испытывал, вернулась с новой силой. У него было всё, чтобы освободить её от демона. Но это могло и убить её.

«Не стоит рисковать». Лазарь приложил все усилия, чтобы превратить своё сердце в камень. Зачем вообще отдавать Ларец Пандоры? Они скоро расстанутся, и он никогда не использует против неё Ларец. Лазарь сохранит его в безопасности и не позволит никому другому ей навредить. Даже самой Камео.

Что, если бы она держала в заключении Джульетту и Геру, но никогда бы ему не сказала?

Этот вопрос отравил его разум. И от него нет противоядия.

Его умалчивание о Ларце было тем же самым. Если Камео обнаружит обман, то ощутит боль предательства, она разозлится и начнет мстить. Справедливо. Если бы она узнала, как близка к достижению своей цели, и обнаружила, что именно Лазарь скрыл это от неё…

Нет. Категорическое нет! Его молчание было не предательством, а заботой. Он защищал Камео.

«Задай вопрос, получи ответ, подари ей второй оргазм и уходи». Это его последний шанс уйти. Он должен создать новую армию и атаковать клан Иглшилд во всех сторон. А новая армия требует много времени.

— Ты говорила, что секс со мной тебя пугает. Я развеял твои страхи?

Она провела пальцем по наполненной кристаллами вене на бицепсе.

— Сначала ты ответь на мои вопросы. Из-за этих… ран ты отказывался раздеваться?

Поделиться его секретом? Его позором? Его страхом, что окончит как отец, побежденный, пойманный в ловушку, отрезанный от всего мира?

Он доверял Камео, но не доверял её семье. Если она расскажет одному другу… специально или нет… то он расскажет другому и вскоре вся бессмертная братия будет в курсе его слабости.

Пока кристаллы не распространялись без контакта с Камео, оживая только при ней, но ущерб носил постоянный характер.

Он станет мишенью для всех вампиров, оборотней и ведьм, которые надеялись заработать имя. «Посмотрите на меня. Смотрите, смотрите. Я победил единственного сына монстра».

Джульетта использует его слабость против него. Гера тоже.

— Возможно, я считаю себя толстым, — наконец сказал он. — Эти штаны меня полнят?

Уголки её губ дернулись, давая надежду на… нет, Камео вновь нахмурилась.

— Будь серьёзным. Ты прячешь позорную тату, да? Имя своей бывшей возлюбленной в сердечке? О! Я знаю. Мужское лицо на бедре. Или ракету, напоминающую пенис?

— Я запомнил новые идеи для тату. Звучит просто шикарно.

— Да, но чьё же имя будет в сердечке?

— Моё собственное. Себя я люблю больше всех.

Она хлопнула ресницами.

— У нас много общего. Я себя тоже люблю больше всех.

Её попытка флирта была невозможной.

— Моя маленькая лгунья. Я твой самый любимый. Признай это.