Тёмная судьба
Шрифт:
Я пью, и он разрешает мне, но я чувствую, как Кассиэль стоит у меня за спиной, а Уильям - с другой стороны. Они тоже этого хотят, хотят быть частью этого. Я пью из Си-Джея, достаточно, чтобы снять напряжение, достаточно, чтобы напомнить ему, что он принадлежит мне, затем я отстраняюсь и глотаю огонь во рту, мой пульс учащается.
Я оглядываюсь на Кассиэля, и мне не нужны никакие слова.
Я на нём, прижимаю его к матрасу, ощущаю вкус власти и забытой божественности в его венах. Его руки на моих бёдрах, сжимают так сильно, что остаются
Я останавливаюсь, прежде чем выпью слишком много, и вытираю рот, чувствуя, как меня охватывает прилив энергии, от рук до кончиков пальцев. Мне кажется, что моё тело вот-вот расколется или разорвётся на части от неистовства этой новой жизни.
Я смотрю на Уильяма. Его призрачная форма практически вибрирует. Его губы прижимаются к моим, и избыточная сила, которую я забрала у Си-Джея и Кассиэля, вливается в него. Это поток, наводнение, и я чувствую, как он впитывает его, заземляет и становится более реальным с каждой украденной искрой.
Его поцелуй отчаянный, голодный, столетие лишений вылилось в один обжигающий миг. Я чувствую, как холод его призрачной сущности борется с жаром жизненной силы, которую я непреднамеренно направляю в него. Это опасный танец, этот обмен, но совершенно опьяняющий.
Он отстраняется, хрипя, его зелёные глаза горят с такой силой, которая должна была бы напугать меня, но вместо этого разжигает во мне страсть, как ничто другое. Он почти полностью материален, линии его старомодного костюма подчёркнуты, его кожа больше не прозрачна, а пылает украденной жизненной силой.
– Ещё, - выдыхает он, и его голос больше не эхо, а твёрдое, властное присутствие.
Прежде чем я успеваю среагировать, прежде чем Си-Джей или Кассиэль успевают вмешаться, он притягивает меня к себе и кусает за горло.
Это не мягкое требование. Это Сангвинарх, берущий то, что принадлежит ему, то, что ему нужно. Его клыки - лёд и пламя. В нём есть тьма, которая взывает к новой, чудовищной части меня.
Мир раскалывается. Между нами возникает энергетическая связь, цикл созидания и потребления. Я чувствую, как моя сущность вытягивается, но также усиливается, утончается. Это не просто питание, это пробуждение.
Клеймо на моей груди раскаляется добела, словно признавая своего истинного владельца.
И в этот момент я понимаю. Я не просто Сангвимонарх.
Я его королева.
Он полностью мой.
Обмен энергией - электрический, необузданный, как буря, сдерживаемая в пределах моей спальни. Хватка Уильяма железная, его укус - одновременно и агония, и экстаз. Моя кровь, моя сущность, моя сила Сангвимонарха вливаются в него, не просто восстанавливая его, но и перековывая. Он пьёт из меня и отдает что-то взамен - знания, древний резонанс, который встаёт на свои места, как последний кусочек головоломки.
Дело не только в том, что он становится материальным. Дело в том, что
Си-Джей и Кассиэль застыли, наблюдая за происходящим с переменчивым выражением на лицах. Они чувствуют сдвиг, грандиозные перемены, происходящие по мере того, как мы с Уильямом становимся связаны так, что это выходит за рамки простого кормления.
Он отстраняется, его глаза горят в моих глазах, они больше не зелёные, а словно вихрь серебра и янтаря от эссенций, которые он взял у меня, а я взяла у Си-Джея и Кассиэля. Он твёрдый, ошеломляюще реальный.
И совершенно пугающий.
– Изольда, - хрипловато произносит он, и его голос звучит симфонией силы, бархатным рычанием, обещающим удовольствие и боль. Моё имя на его губах - не просьба, это утверждение.
Я не хочу сопротивляться. Я хочу погрузиться в этот водоворот, увидеть, куда приведет меня этот тёмный, кровавый путь, когда он будет рядом со мной. Тяга к Уильяму, к этой общей, чудовищной силе, неоспорима.
– Моя, - бормочет Уильям, обхватывая моё лицо руками с благоговейным собственничеством.
– Моя тёмная судьба. Моя королева. Моё тёмное спасение.
От этих слов по моим венам пробегает электрический разряд. Эта связь между нами - не просто влечение или удобство, это признание. Это всё равно что взывать к себе подобным сквозь пустоту смерти и времени.
– Уильям, - выдыхаю я, сжимая в кулаках ткань его костюма столетней давности. Материал под моими пальцами настоящий, тёплый от тепла его тела.
Си-Джей позади нас откашливается с нарочитой угрозой.
– Как бы это ни было трогательно, у нас есть проблемы поважнее, чем твой воскрешающий роман.
– Блэкридж, - бормочет Уильям, а затем, в одну леденящую душу секунду, его отрывают от меня, возвращая к призрачной форме.
– Нет!
– рычу я, и земля дрожит у нас под ногами.
Дрожь, которая пробегает по Серебряным Вратам от моей выходки, не просто эмоциональна, она сейсмическая. Окна дребезжат в своих рамах, и где-то вдалеке я слышу треск раскалывающегося камня.
Звонит колокол, звеня от силы землетрясения, разрывающего землю на части.
– Изольда, - резко говорит Си-Джей, приближаясь ко мне со своей вампирской скоростью и хватая меня за плечи.
– Держи себя в руках.
– Я не могу, - рычу я, ярость и отчаяние борются в моей груди, когда я смотрю на теперь уже прозрачную фигуру Уильяма. Сила, которая текла между нами, эта восхитительная и ужасная связь, оборвалась, как провод.
– Я хочу, чтобы он вернулся.
– Это произойдёт, - говорит Си-Джей.
– Но ты не сможешь воплотить это в жизнь с помощью вспышки гнева. Мы видим, что это возможно, но нам нужно придумать, как сделать это постоянным. Поняла?
Я смотрю ему в глаза и киваю, сдерживая ярость и печаль из-за того, что потеряла Уильяма. У меня словно вырвали сердце.