Темная материя
Шрифт:
Не было ли среди тех женщин маленькой, седовласой, потрясающе миловидной? Той, кого обожали портье и горничные?
Когда в окошечке появилась цифра 5, я вспомнил всю историю про лифт. Рассказ Миноги о Спенсере Мэллоне. Мэллон описывал безымянного ученика, сопровождавшего его в комнату на пятом этаже, где он скрывался за одной из двух дверей: ты должен выбрать дверь и решить, постучать или нет. Если угадаешь, Мэллон наградит тебя — наделит мудростью; если нет — навлечешь страшные беды на своих любимых. Ты выбрал; постучал, неважно в какую дверь, потому что ты уже допустил зло в уравнение. В общем, как-то так. Конец рассказа в точке, которую воспринимаешь
Вернувшись в номер, я почувствовал, что слишком взволнован, чтобы лечь спать. Снял трубку и попросил соединить меня с номером мистера Мэллона. Долго слушал неприятно резкие и тревожные гудки, пока наконец автоответчик не предложил оставить голосовое сообщение. Я дал отбой.
Я пошел в ванную и включил все светильники. Выглядел я не сказать чтобы нормально, но моложе и здоровее. Глаза красные, но не налитые кровью, щеки не ввалившиеся и не изрезанные морщинами. Волосы здоровые, свинцовый оттенок исчез. Зубы, конечно, не сверкали, как у кинозвезды, но это были обычные зубы, а не клыки. Я снова плеснул холодной водой на лицо, вытерся полотенцем и стал таким румяным, будто охотился на куропаток в вересках Шотландии. Плечи все еще казались сутулыми. Я заставил себя выпрямиться. Больше я не походил на вампира. За это я решил наградить себя походом в бар. За обедом я выпил только один бокал вина, к тому же еще не было и девяти. Вдобавок мне нравилось читать в барах, и прошло уже несколько месяцев, как я последний раз баловал себя этим.
В лифте я ехал один и на всякий случай проверил волосы и осанку в дымчатых зеркалах. Что ж, вот он я, вернулся, живой, энергичный и бдительный.
Бар «Прибой» прятался за пролетом ступеней, поднимающихся к ресторану «Океан». Стеклянная стена с распашными створками двери, длинное полутемное помещение с расставленными бессистемно столиками и диванами и ярко освещенной стойкой в самом конце. Парочки в легких одеждах, развалившись на диванах, оживленно разговаривали, размахивали руками. За двумя столиками атлетичного вида молодые люди пытались очаровать привлекательных молодых женщин. Несколько одиноких скучающих мужчин вертели в руках стаканы с пивом: пережидая паузу в путешествиях, дожидались очередного приключения. Я пожелал им удачи.
У стойки я занял стул, положил рядом книгу и, когда ко мне подошла с улыбкой оживленная, лет сорока блондинка в голубой блузке «шамбре» и черном жилете с вышивкой «Прибой» на груди и поинтересовалась, что я буду пить, назвал первый пришедший на ум сорт односолодового виски. Проследив оценивающим взглядом, как она шла вдоль рядов бутылок, я подвинул книгу к себе и раскрыл.
Вернулась барменша и спросила:
— Хорошая книжка?
— Пока да, — ответил я. — Не кусается, не курит, всегда опускает сиденье унитаза.
— А еще любит посидеть в барах, — подхватила она. — Никогда не знаешь, что выкинет: в тихом омуте…
— Может, и так. — Я показал ей обложку. — Принимая во внимание первоисточник.
— Моя мама — большой фанат Тима Андерхилла.
— Хорошо. Мы с Тимом друзья.
Она сделала шаг назад, наигранно вытаращила глаза, усмехнулась и наклонилась ко мне.
— А… А какой он?
— Странный, — сказал я.
Гадая, как бы поизобретательнее описать воображаемую странность Андерхилла, я глотнул виски и взглянул на стеклянную стену, уродливые «салунные» двери и вестибюль за ними. Мимо проходил, уже скрываясь из виду, седоволосый мужчина во всем черном, которого я видел с лестницы. Рядом с ним торопливо семенил человек пониже ростом — женщина.
Я
— Упс, надо бежать, простите.
Я выскочил в просторный пустой вестибюль. Пара только-только входила в лифт. Женщина скрылась, я не успел толком разглядеть ее. Следом забралась семья из трех человек в шортах и футболках, и я лишь мельком увидел мужчину, когда он потянулся нажать кнопку этажа. Потом он встал рядом со своей спутницей в глубине кабины.
Мужчина в лифте запросто мог быть как Спенсером Мэллоном, так и всего-навсего седоволосым незнакомцем. Я чувствовал, что, скорее всего, последнее, но тревога и сомнения не давали покоя.
Я пересек вестибюль, наблюдая за табло лифта. Счет закончился на цифре «три». Туристы или седоволосый? Тройка горела долго. Раскрылись двери последнего в ряду лифта, явив стайку оживленно щебечущей молодежи, наверное направляющейся в клуб. Желающих войти не было. Решив не медлить, я устремился в кабину, выставил локоть и ткнул в кнопки «5» и «закрывание дверей». Зачем я сделал это локтем? Зарегистрировавшись в «Золотых песках», я открывал двери предплечьем либо тыльной стороной ладони и до сих пор не осознавал этого. Словно тайная частичка меня строила секретные планы уничтожения какого-то врага и заставляла действовать скрытно, выжидая чего-то.
Створки быстро скользнули навстречу друг другу, восхождение началось. Сердце перешло на повышенную передачу. Происходили эти изменения на самом деле или нет, мне казалось, что я ощущаю их: плечи согнулись над впалой грудью, глаза налились кровью, а жизнь и энергия отхлынули от лица. Губы словно отлипли от зубов. Под костюмом в полоску тело усохло, сжалось и ослабело.
На пятом этаже двери раскрылись. Сердитый голос удалялся по коридору. Я поспешил, но увидел только край черного пальто и отблеск серебристого платья, скрывающиеся за поворотом. Они двигались в сторону моего номера. Не исключено, что всякий раз, заходя в номер или выходя из него, я проходил мимо их апартаментов. Я прибавил шагу и обогнул угол, когда на полпути к следующему повороту двери двух соседних номеров громко захлопнулись.
В смятении я прокрался и встал между этими номерами — 515-м и 517-м. Выходит, спали они в разных комнатах, Минога и Мэллон, если это они?.. Мне вдруг подумалось, что, несмотря на внешность, три человека, ехавшие с ними в лифте, могли и не быть одной семьей и пожилая пара могла выйти на третьем этаже, а молодая женщина — здесь. Или наоборот.
Я не хотел подходить ближе и подслушивать через двери, вовсе нет, но именно так и сделал. Результат разочаровал. Я не услышал ничего. Точнее, только гудение низкого мужского голоса из-за двери 517-го и что-то птичье или кошачье, что-то отрывистое, звонкое и как будто не человеческое — из-за двери номера 515.
«Простите меня. Я думал, в этом номере остановился мой друг. Простите меня, я, кажется, ошибся номером. Прошу прощения, меня пригласил друг, и я решил, что это здесь. Пожалуйста, простите, так неловко, что потревожил вас.
Я просто хотел убедиться, вы ли это на самом деле. Я хотел выяснить, сколько лжи вылито на меня за долгие годы. Ли, это началось когда ты была школьницей и продолжалось с тех самых пор?»
Я поднял руку постучать, все равно в какую дверь. Ладно, пусть будет 515-й — из-за тех непонятных звуков. Не дотронувшись до двери, я опустил руку. Вновь поднял и на этот раз заметил, что кожа на ней как пергамент, тонкая и почти прозрачная. Старческие пятна проступали на худой руке, напоминая пятна жирафа.