Темная материя
Шрифт:
Когда промелькнула эта ужасная мысль, молодой Говард Блай боковым зрением уловил движение: словно белый шарфик летит через луг. Он повернул голову, и ему показалось, будто что-то маленькое, белое в мучительном рывке вылетело из пожухлой травы футах в четырех справа от круга, стремительно взмыло по спирали вверх и пропало из виду. Воздух полыхнул: реальность исказилась там, где пролетел шарфик. Он появился и исчез так быстро, что Гути спросил себя, не померещилось ли ему. И понял: нет, конечно, не померещилось — штуковина, похожая на шарфик, улетала от чего-то,
Невидимое пламя погасло, и собакоподобные существа исчезли — все разом, но их отсутствие почему-то таило куда большую угрозу, чем присутствие.
Мэллон опустил руки и объявил, что на сегодня они сделали что могли. Он считает, что репетиция прошла хорошо, даже очень. И ему тоже хорошо, подумал Говард: он чувствовал, как постепенно отпускает Мэллона спрятанное за маской холодной сдержанности возбуждение.
— Так, все по домам и как следует поужинать. А потом будет сюрприз, который я обещал. Гути, Минога, Ботик, Кроха? Вы сегодня идете на студенческую вечеринку. Кит и Бретт помогли нам попасть на сейшн в «Бета Дельт», и там будет классно. Бесплатное пиво, живой рок-н-ролл, на каждого парня по три девчонки, на каждую девчонку — по три парня. Кроме тебя, Мередит. Всем сегодня гарантировано потрясающее веселье. Кит и Бретт, от всех нас огромное спасибо за то, что воплотили нашу мечту. Ты понял, о чем я, Гути?
— Ну да, — ответил Говард. — Офигенно…
Этот мир стал другим, подумал он, абсолютно незнакомым.
Похоже, никто больше не заметил мятежного полета белого шарфика над мертвой травой. Никто, кроме него, не ощутил присутствия агентов, и никто не держал свечу с невидимым пламенем.
«Так что же я сделал — поверил, что это был я, — размышлял старый Говард. — Гути сказал Гути: то, что ты видел там, это и был ты, и Гути поверил тому, что он сказал».
Кроха вернулся домой поужинать. Говард и Минога отправились к Ботику, мать которого была пока еще достаточно трезвой, чтобы приготовить их любимое блюдо — макароны с сыром. Она вывалила желтое месиво на тарелки, поставила плошку с картофельными чипсами и холодные бутылки с «Кока-колой» и стала наблюдать, как дети едят. Непрерывно смоля одну за другой «Парламент», она улыбалась тому, как они стремительно уминают еду. Мать Ботика обожала Миногу.
— Эй, а где твой парень? — спросила она. — Вы же с ним неразлейвода.
— Он нас сегодня кинул, — сказала Минога. — Считает, что выше всего этого, прямо весь из себя такой скептичный, в общем, пролетит мимо всего, да мне-то что…
— Вот как… — сказала мать Ботика. — Хорошо. Ну а вы все сегодня идете на вечеринку или, как всегда, шляться?
Мать Ботика, Ширли Боутмен, была когда-то очень хороша собой, и в ее вопросе улавливался мечтательно-тоскующий оттенок.
— А может, понемногу туда и туда, — сказал Ботик.
— Лучше повеселитесь подольше на вечеринке.
Ботик и Минога продолжали есть. Мать выбила кубики льда из формочки и освежила свой напиток: пара дюймов «Сигрэмс» и столько же «7Up».
— Да не волнуйтесь вы, я не собираюсь портить вам вечеринку.
Столбик пепла упал ей в стакан и, ударившись о кубик льда, рассыпался. Ширли поболтала в стакане пальцем, и пепел почти весь исчез. Она затянулась и выдохнула столбик дыма — тот завис под углом над их головами.
— А кто закатывает бал?
— Да какие-то ребята. И — мам, так уже не говорят, только старики: «закатывает бал».
Заполняя внезапную тишину, Минога сказала:
— Единственное, что я знаю: вечеринка будет на Лэнгдон-стрит.
— Лэнгдон-стрит… Когда я была школьницей, мы только и болтали о том, чтобы попасть на вечер к студентам, но никто никогда не ходил. Во-первых, родители бы не пустили. Мои мама с папой? Да они б заколотили мне дверь комнаты гвоздями. Я же единственное что скажу: не пейте много и не давайте себя дурачить. Минога и Гути, я сейчас обращаюсь к своему сыну. С вами-то все будет хорошо, уверена.
— То есть от меня ты ожидаешь, что я буду вести себя там как придурок? Вот спасибо, мама, за помощь.
— Хочешь знать, что я ожидаю? Прежде всего, Ботик, я от тебя ожидаю, что ты будешь держать руки в карманах. Не бери ничего, что тебе не принадлежит. Это совсем не то, что тырить конфетки из А&Р. Членство в студенческом братстве стоит денег. Они друг с друга глаз не спускают.
— Как скажешь, мам, — ответил Ботик.
— Просто помни: если попадешь в беду, выкарабкиваться придется самому.
Она повернулась к Говарду Блаю.
— Гути, твоя мама сказала, что не против, если ты вечером у нас поешь, но просила тебя не загуливаться поздно. И еще спрашивала, не знаю ли я что о человеке, который ночует у тебя в подвале.
Трое мальчишек потрясенно посмотрели на нее. Маленький Говард Блай почувствовал себя так, будто обожаемого Спенсера Мэллона разоблачили.
— Ну дела… — вздохнула Ширли. — Послушайте, я не в курсе, что происходит, да и не хочу быть в курсе, но если этот извращенец, которого вы все так обожаете, спит в твоем подвале, тебе лучше вытурить его. Срочно.
В тот вечер Говард не смог отозвать в сторонку Спенсера, когда все собрались перед домом «Бета Дельт», который на самом деле находился не на Лэнгдон-стрит, а дальше по аллее между двумя студенческими клубами. Деревянное покосившееся строение, давно нуждавшееся в покраске, ютилось между маленькой частной парковкой и двумя другими такими же невзрачными домами. Задняя стена дома выходила прямо на деревянный настил длинного, шаткого причала над озером Мендота.
Хейвард и Милстрэп провели Мэллона и ребят через входную дверь в помещение — то ли прихожую, то ли гостиную с потрепанной и вытертой кожаной мебелью около остывшего камина. Парень в гавайской рубашке, шортах и сандалиях оторвал взгляд от компьютерного пасьянса и проорал: