Темная магия
Шрифт:
Тут же послышалось ругательство, и ботинок, который запросто мог выбить ему зубы, не будь его обладатель столь занят работой, заставил его спрятаться в скверно пахнущей темноте. Каландрилл выругался в ответ, но отказался от попыток приподнимать масленую парусину.
Время тянулось медленно. Лодка сменила курс — волны бились теперь о борт, а не о нос. Наконец судно содрогнулось и заскрежетало днищем по камням. Послышались крики и шлепанье ног по воде. Лодку втащили на берег, парусину скинули, и грубые руки подхватили и потащили Каландрилла по узкой полоске темного желтого песка и бросили невдалеке от воды. Мимо его лица, утопая в песке, проходили ботинки, и следы тут же наполнялись водой. Всюду валялось множество
Прямо перед ним круто вздымался базальтовый утес с многочисленными от камнепадов выбоинами. Со всех сторон бухточку охраняли скалы. Чайпаку затаскивали на берег и прятали лодки. Справа он увидел Катю. Она была связана так же, как и он. Меча у нее не было. Льняные волосы распластались по лицу, но глаза были открыты — слава Дере! Она жива. И глаза эти были серы, как шторм, от ярости. Каландрилл попытался улыбнуться, она тоже зашевелила губами, а потом попробовала оглядеться. Брахта видно не было. Каландрилл чудом изогнулся и посмотрел назад — и тут увидел кернийца в шаге от себя с огромным синяком на щеке и заплывшим левым глазом; губы его изгибались то ли в улыбке, то ли в оскале.
Скорее, это был оскал, решил Каландрилл, когда увидел, как керниец напрягся, пытаясь разорвать путы. Один из чайпаку заметил это и пнул его ногой в живот.
У Брахта перехватило дыхание, и, сжав зубы, он со страшным лицом повернулся к чайпаку:
— Дай мне меч, любитель рыбалки, и ты никогда больше на такое не отважишься.
В ответ раздался оскорбительный смех. По жесту обидчика двое чайпаку подняли меченосца, просунув палку под руками, и, как зверя, потащили к скале. Брахт побледнел от боли в вывернутых плечах, но сцепил зубы и не закричал. С Каландриллом и Катей проделали то же, и, как и Брахт, оба сдержали крик. Чаинку тащили их по песку к пещере с низким, затерявшимся среди валунов входом.
Солнце стояло прямо над гребнем скалы, и вход в пещеру терялся в тени. В воздухе пахло солью и водорослями. Это утвердило Каландрилла во мнении, что они недалеко от океана. Пещера оказалась намного больше, чем он думал. В дальней стене на уровне пояса была дыра, сквозь которую и начали по одному, на четвереньках, пробираться чайпаку. Пленников усадили спиной к стене. При свете факелов Каландрилл разглядел сводчатый потолок и выбитые в стене неровные ступеньки, спускавшиеся к небольшой площадке, с которой открывался вход в другую пещеру. Через него, не нагибаясь, могли пройти сразу три человека. Пещера круто поворачивала налево. Каландрилл вычислил, что она тянется параллельно реке. Вдоль стен в проржавевших металлических держателях стояли незажженные факелы. Видимо, пещерой часто пользовались. Чайпаку подошли к металлической двери, и тот, что шел впереди, вытащил ключ. Замки бесшумно открылись, и дверь распахнулась на хорошо смазанных петлях. За ней факелы осветили еще одну огромную пещеру, в которой тени и свет водили неистовый хоровод. Дальний конец и потолок пещеры терялись в темноте. Где-то внизу горел яркий свет, казавшийся ослепительным на фоне слабого мерцания факелов. Дверь с похоронным звуком захлопнулась, и пленников потащили по ступенькам.
Их уложили в кругу из массивных каменных плит, настолько гладких, что сразу стало ясно: это творение Рук человека. Вокруг стояли блюда с остро пахнущим горящим маслом. От них и исходил яркий свет. Палки из-под рук были вытащены, и веревки, подтягивающие кисти рук и ноги пленников к талии, были перерезаны.
Брахт, Катя и Каландрилл смогли наконец распрямить затекшие конечности. Чайпаку, стоя над ними, рассматривали их с видом мясников, готовящихся к разделыванию туши.
Они молчали, и молчание их было угрожающим. Брахт ругал чайпаку на чем свет стоит,
Глубоко вырезанные в камне фигуры были настолько угрожающими, настолько гипнотизировали, что от них было почти невозможно оторвать взгляд. Каландрилл пересилил себя и посмотрел в холодные глаза чайпаку. В них не было ни жалости, ни угрызений совести, словно жертва их была уже мертва. Каландрилл с трудом подавил в себе неистовое желание кричать, рассказать неумолимым преследователям о цели своего путешествия, о страшных бедах, на которые обрекают они весь свет, принося пленников в жертву. Он стиснул зубы, понимая, что здесь на милосердие рассчитывать не приходится, и лишь спросил у своих товарищей:
— Как вы думаете, что они с нами сделают?
Он был удивлен, что чайпаку никак не отреагировали на его вопрос. Подобное безразличие было еще более зловещим. Они даже не обратили внимания на угрюмый смех и резкий ответ Брахта:
— Сейчас прикончат.
— Это я и без тебя знаю. — Каландрилл был удивлен тем, что голос его звучит ровно, хотя и с некоторым разочарованием. — Я хочу знать как.
— Нe так, как это делают воины, — заметил керниец бросая презрительный взгляд на чайпаку. — Эти обожатели рыбы страшатся честного поединка.
— Вы отпустили моих людей? — спросила Катя, обращаясь к чайпаку.
В ответ — все то же ледяное молчание.
— Я видел, как эк'Барре ударил Теккана по голове дубинкой, — сказал Каландрилл.
— Да лишат его боги покоя, — прорычала Катя.
— Но, мне кажется, им нужны только мы, — продолжал Каландрилл. — До вануйцев им нет дела. Так что, вполне возможно, судно идет прежним курсом.
— И на том спасибо, — пробормотала Катя.
— А нам пришел конец, — сказал Брахт. Подбитый глаз его заплыл почти полностью, губы были сложены в печальную улыбку. Он посмотрел здоровым глазом на Катю. — А жаль.
— Что Рхыфамун добьется своего благодаря этому сброду? — Катя сердито кивнула. — Да, очень жаль.
— И это тоже, — пробормотал Брахт. — Хотя я подумал о другом.
Катя нахмурилась.
— О чем? — поинтересовалась она.
— О том, что теперь нам до Вану не добраться, — пояснил керниец. — И тебе не исполнить своего обещания.
Каландрилл уставился на меченосца, не понимая, как можно говорить об этом в такой момент. Катя перестала хмуриться и неуверенно улыбнулась — на загорелых щеках ее проступил румянец. Брахт широко улыбнулся.
— Ты прав, — тихо сказала она.
— А если бы мы все-таки добрались до Вану, каков был бы твой ответ? — настаивал Брахт.
Девушка долго смотрела кернийцу в глаза, затем, отведя взгляд, едва слышно произнесла:
— Да..
Брахт довольно расхохотался. У Каландрилла от удивления открылся рот, и даже чайпаку были поражены.
— Теперь я умру спокойно, — заявил керниец и с улыбкой добавил: — Хотя, может, и не так счастливо как бы мне хотелось.
Катя покачала головой. Она тоже улыбалась. Да и у Каландрилла губы непроизвольно растянулись в улыбке. Спокойствие, с каким Брахт принимал неизбежное, придало Каландриллу сил, и он решил встретить смерть с мужеством своего товарища.