Темная магия

Уэллс Энгус

Другой драхоманн поддержал его:

— Истинно. Ахрд выплюнул гвозди. Воин невиновен.

— Нет! — яростно завизжала Джехенне.

Она выхватила меч из ножен, занесла его высоко над головой и бросилась вперед на Брахта, но Каландрилл успел подставить ей ножку, и она растянулась на траве. Быстро, как кошка, Джехенне, перекатившись через голову, вскочила на ноги, зеленые глаза ее источали безумную ярость. Она рванулась к распростертому на земле без сознания Брахту. Катя, в мгновение ока положив голову Брахта на землю, вскочила, готовая защищать кернийца

без оружия. Каландрилл бросился вперед и всем телом навалился на Джехенне, вновь сбив ее с ног. Лыкарды начали кричать. Каландрилл одной рукой схватил ее за запястье, сжимая другой горло. Она визжала и металась из стороны в сторону, пытаясь сбросить его с себя. Невидимые руки схватили и оттащили его от рыжеволосой предводительницы.

— Ахрд судил его! Ахрд счел его невиновным! — кричали ни Ларрхыны.

Когда Каландрилла поставили на ноги, он увидел, что лыкарды держат Джехенне и что меч у нее отобран. Она билась в руках соплеменников, но лыкарды держали ее крепко, хотя на смуглых лицах их была написана растерянность.

— Убейте его, — простонала она, брызгая слюной. — Приказываю убить его! Убейте их всех!

— Ты богохульствуешь.

Шаманы стояли между ней и Брахтом. Катя опять опустилась к нему, прижимая его голову к груди.

— Убейте их. Я кетомана ни Ларрхынов, и я приказываю вам уничтожить их!

— Это недопустимо!

Говорящие с духами выступили вперед, подняв руки, а Джехенне визжала, стонала и изворачивалась. Шаманы говорили быстро и возбужденно, словно в унисон:

— Священный дуб Ахрда изрыгнул гвозди. Ты не имеешь права противиться воле божьей.

— Человек сей спасен, и ни один лыкард не поднимет на него руку под страхом быть проклятым богом.

— Ахрд судил его и оправдал. И да будет это известно всем. Да узнают все луга и пастбища, что Брахт ни Эррхин угоден богу и может свободно скакать по нашим полям.

— Никому не дано противиться воле бога.

— Посмотри! Раны его затянулись! Ахрд даровал ему жизнь! Мы присутствовали при чуде. И отрицающий сие отвергает самого Ахрда.

— Я это отрицаю!

Установилась страшная тишина. Воины, державшие Джехенне, были настолько поражены, что даже выпустили ее. Кто-то выкрикнул:

— Богохульство!

Лица говорящих с духами исказил гнев. Джехенне сделала шаг в их сторону, и они отшатнулись от нее словно от прокаженной.

— Ты богохульствуешь.

— Я убью его. Их всех!

— Этого ты не можешь сделать.

— Могу! И сделаю!

Руки, державшие Каландрилла, разжались. На лицах всех, кто наблюдал за происходящим, проступило крайнее изумление. Джехенне наклонилась за мечом.

— Отвергая Ахрда, ты не можешь быть кетоманой ни Ларрхынов.

— Убери меч и отпусти их.

Лыкарды поддержали говорящих с духами:

— Истинно. Богохульник не может управлять нами.

— Она отвергает самого Ахрда.

— Она безумна, ни Эррхин был прав.

— Мы взяли выкуп.

Джехенне взмахнула мечом и медленно развернулась, с вызовом поблескивая глазами. Каландрилл напрягся, приготовившись к

новому прыжку, напрочь забыв о плече и думая только о том, где бы достать меч.

— Сделай это, Джехенне, и ты будешь проклята.

— Да буду я проклята!

Говорящий с духами побледнел.

— Женщина сия не может быть нашим вождем, — изрек он.

— Я больше не буду вашим вождем. Но я отомщу!

— Ты убьешь воина, лежащего без сознания? — спросил кто-то за спиной Каландрилла. — В тебе нет чести, женщина.

— Я взял его выкуп за убитого сына. Мы заключили сделку, — произнес другой голос.

— Истинно, — зарокотала толпа, как один человек.

— Ты отвергаешь нашего бога и лишаешь нас чести.

Говорящий с духами ткнул в сторону Джехенне пальцем, а она презрительно рассмеялась и изрыгнула:

— О какой чести ты говоришь? А что сделал с моей честью Брахт ни Эррхин?

— Ахрд вынес свое священное суждение, — ответил говорящий с духами хриплым от потрясения голосом. Глаза его были широко раскрыты, краска, покрывавшая лицо, растрескалась.

— А я еще нет.

Меч в руках Джехенне рванулся вперед, и говорящий с духами едва успел отдернуть руку. Толпа ахнула и недовольно заворчала. Каландриллу показалось, что они сейчас на нее набросятся.

— Если уж она так жаждет крови, то пусть попробует моей. — Катя произнесла эти слова на энвахе, ледяным голосом. Серые глаза метали молнии, словно в них бушевал шторм. Толпа стихла, все головы повернулись к вануйке. Осторожно, как мать, опускающая ребенка в колыбель, она уложила голову Брахта на землю, поднялась и с горящим взглядом встала напротив Джехенне.

— Это… существо… отвергло вашего бога; она готова убить беззащитного человека, она нарушила уговор. Она запятнала честь ни Ларрхынов. — Катя чеканила слова, и толпа согласно кивала. — И Брахт предупреждал вас об этом. Как видите, он оказался прав. Точно так же он говорил правду о Рхыфамуне, совратившем эту подлую женщину. Помните это, когда я возьму над ней верх. Помните, что Давен Тирас — просто тело, в которое вселился колдун, жаждущий пробудить Безумного бога и ввергнуть мир в хаос. Поддержите ее в замыслах, зародившихся в безумном мозгу ее, — и сами вы обезумеете, и богом вашим станет тот, кто был отвергнут своими собственными родителями и кто вознамерился уничтожить Ахрда и Молодых богов. Последуете за Джехенне — и вы, люди Куан-на'Фора, станете игрушкой в руках Фарна.

Она замолчала. Тело ее было напряжено, глаза сердито и с вызовом блестели. Каландрилл порадовался за нее — она очень умело воспользовалась моментом, чтобы настроить ни Ларрхынов против Рхыфамуна. Сомнение все больше овладевало лыкардами, многие уже не одобряли предложенный Джехенне союз.

— Этого не будет, — сказал говорящий с духами. — Мы донесем весть до всех, — поддержал его другой. — О колдуне узнают все.

— Союза не будет, — пообещал первый.

Катя кивнула.

— В таком случае дайте мне меч, и положим этому конец, — сказала она. — Пусть Джехенне попытается отомстить.