Темная любовь

Джаспер Эль

Я запрокидываю голову и смеюсь, а затем погружаюсь в долгий сексуальный поцелуй со своим женихом.

— Не могу поверить, что у нас все хорошо, — выдыхаю я. — Эли, мне никогда в жизни не было так страшно.

Он обхватывает руками мои бедра и скользит вверх по спине.

— Мне тоже, детка, — признается он, крепко держит меня за подбородок, а свободной рукой проводит по моим волосам. — Я не могу оторвать от тебя взгляда.

Я запускаю руки в его шелковистые волосы и нежно целую его, а он лежит неподвижно, пока я исследую его рот. Я медленно посасываю его нижнюю

губу, затем провожу языком по зубам. Прикосновение его небритой щеки к моей ладони возбуждает меня и заставляет извиваться в его объятиях. Я провожу рукой по его горлу, а он проводит ладонями по моим обнаженным бедрам, крепко прижимает меня к себе и углубляет поцелуй. Мой разум полностью отключается, когда его язык медленно касается моего, а его рот эротично скользит по моим губам, и все, к чему прикасаются его руки, заставляет меня гореть для него. Полыхать.

Затем он останавливается.

— Райли. — Он смотрит на меня, когда я отстраняюсь, запыхавшись.

— Да? — говорю я.

— Мы можем пожениться прямо сейчас?

Лунный свет тусклый, лишь полоска низко нависает над водой, и он отбрасывает на лицо Эли сексуальные очертания и тени. Его зубы сверкают белизной, когда он улыбается.

Я смеюсь.

— Ты в безопасности? — спрашиваю я. — Я имею в виду, тебя охраняли вампиры, врачеватели и… кем бы ни был Габриэль. — Я провожу кончиком пальца по его нижней губе. — Ты… опасен?

— Нет, — говорит он. — Они просто приняли дополнительные меры предосторожности. Я хочу жениться. Скорее. И убраться с этого острова. — Он сильнее прижимает меня к себе, и я чувствую, как его возбуждение упирается в меня. — Я хочу тебя каждый день. — Он прижимается ко мне.

Внезапно мои глаза наполняются слезами.

— Эли, — говорю я, и мысли о недавнем прошлом душат меня, заставляя учащенно дышать. — Эли, боже мой, я думала, ты умер. — Я качаю головой. — В Эдинбурге. Это была самая сильная боль, которую я когда-либо испытывала. Потом, с Кэррин…

— Рай, мне… так жаль, — говорит он и вытирает мои слезы. — Из всего, что произошло, я запомнил две вещи. Одну. — Он поднимает палец. — В каком аду я оказался после того, как расстался с тобой в Уэйверли в Эдинбурге. — Он на мгновение закрывает глаза, словно отгоняя ужасные воспоминания. — Во-вторых, ты, с ног до головы одетая в кожу, ската, тащишь меня и Викториана Аркоса по усыпанной гравием улице за запястья. — Он качает головой. — Я был не в состоянии говорить, но я увидел тебя, и все, о чем я мог думать, это то, что это моя женщина. Она побывала в альтернативном аду и спасла меня. — На его губах появляется улыбка. — Я всегда считала тебя крутой, Райли, но, Боже мой.

Я фыркаю и улыбаюсь.

— Я бы умерла за тебя.

— Если бы я мог, я бы тоже умер за тебя, — отвечает он мне и прижимает к себе. — Я не помню, что делал, пока был в Инвернессе, только то, что мне рассказал Майлз. Но у меня возникают воспоминания о том, как ты пытаешься достучаться до меня. И ты это сделала. Пусть даже на долю секунды, я вспомнил. — Его губы скользят по моим, неистовые, отчаянные, и я чувствую все страхи, которые у него когда-либо были, и впитываю их.

Он поднимает голову. — Прости. За весь тот ад, через который я заставил тебя пройти. У меня внутри боль, которая не утихает, и я знаю, что это из-за того, что я натворил. Я изо всех сил старался бороться с этим, а не пить человеческую кровь. Я старался изо всех сил.

Костяшками пальцев я касаюсь его челюсти. Презрение и ненависть к себе, которые я вижу в глубине его красных глаз, почти душат меня. Я не могу представить, как он страдает. Я смотрю на него пристально, долго.

— И все же посмотри на нас сейчас. — Я улыбаюсь. — Мы пережили все это. И мы здесь, вместе. — Я целую его. — Навсегда. И это последний раз, когда тебе нужно извиняться, Эли. Ты был не собой. Долбаный колдовской шабаш держал тебя под своим темным контролем. — Я прищуриваюсь. — Между прочим, я надрала ей задницу к чертовой матери.

Уголок его сексуального рта приподнимается в полуулыбке.

— Так мне говорили.

Несколько мгновений мы молчим, просто впитывая друг друга.

— Когда? — Эли дышит мне в губы. — Ты. Я. Свадьба. — Его пальцы переплетаются с моими, и он приподнимает бровь. — Где твое обручальное кольцо?

— В апреле, — отвечаю я. — Лучшее время года в Саванне для свадьбы. И я оставила его в Саванне, в безопасности у твоей мамы, чтобы оно не потерялось.

Эли прерывает поцелуй.

— Мы должны исправить это в первую очередь. А в апреле? Это… через несколько недель.

Я ухмыляюсь и начинаю подниматься.

— Знаю.

— Ого, — говорит он и кладет руки мне на бедра. — Куда ты идешь, моя дорогая?

— Что ж, — говорю я, и, поверь мне, это нелегко, — мы должны сохранить что-то святое для нашей первой брачной ночи. — Я спрыгиваю с него и встаю, оставляя Эли лежать на песке. — С этого момента и до нашей первой брачной ночи, считай, что ты дал обет безбрачия.

У Эли отвисает челюсть. От этого его красные глаза становятся еще более угрожающими.

— Что? — Он вскакивает и хватает меня за плечи. — Рай, у нас было… море секса!

Я ухмыляюсь.

— Да, я помню. Каждый раз. И часто это было отвратительно. — Я поднимаюсь и касаюсь его губ своими. — И теперь тебе придется наслаждаться этими воспоминаниями, пока мы не поженимся.

— Ладно, я передумал, — говорит он. — Нам пока не обязательно жениться.

Я смеюсь и переплетаю свои пальцы с его.

— Слишком поздно. Ничего не выйдет.

Лицо Эли превращается в маску чистой муки. Он проводит руками по своим спутанным мокрым волосам.

— О, Господи Иисусе. Я сейчас умру.

Я смеюсь.

— Ты не умрешь, Эли. Кроме того, — говорю я, испытывая некоторую агонию, — это того стоит. Поверь мне.

Красный глаз Эли выглядывает из-под его пальцев.

— Уже одно это того стоит.

Я смеюсь, и мой жених притягивает меня в свои объятия. Он обнимает меня, наши тела все еще мокрые после купания, и его подбородок покоится у меня на макушке.

— У нас все будет хорошо, Эли? — спрашиваю я. Неуверенность омрачает мою радость, и в животе зарождается беспокойство. — С тобой все будет в порядке?