Темная луна
Шрифт:
Тандива была уязвлена.
– Я ни с кем не дралась, – фыркнула она. – Я слышала кое-что об этом задолго до того, как история дошла до нас из Туркада. Она взволновала меня, теперь я понимаю почему, – произнесла она, отводя взгляд от Лиана. – Я изложила свой замысел Вистану, и он решил, что у меня получится лучше всех. Возможно, ты захочешь как-нибудь послушать.
– Возможно, – вежливо согласилась Карана, уже отчаявшись отделаться от Тандивы.
– Ничего себе, летописец! – возмущалась Карана, когда они наконец остались одни. – Ее грудь разве что не вываливалась
– Ты несправедлива к ней, – возразил Лиан, нежно обняв свою подругу. – Тандива относится к тебе с большим уважением. К тому же она всего лишь студентка и еще ничего не сделала в жизни. А ты уже знаменита в Чантхеде. Твое имя войдет в Историю! —На последнем предложении Лиан сделал особенное ударение. – Ведь это самая большая честь для жителей Сантенара.
– Не хочу я входить в Историю, – проворчала Карана. Она точно знала, каковы намерения Тандивы.
– Значит, ты единственный человек на Сантенаре, кто этого не желает, – ответил Лиан. – Лучше будь посдержанней, а не то студенты решат, что у тебя не все в порядке с головой или что ты зазнаешься и ни во что их не ставишь. Они все здесь в основном бедняки, у них нет поместья, как у тебя, пусть даже такого небогатого, – добавил он, чтобы предупредить ее возражения. – А Тандива беднее всех. Ей приходится много трудиться, чтобы продолжать обучение.
– Ладно! – вздохнула Карана. – Неужели я вела себя грубо или как зазнайка? Я этого не хотела. В следующий раз буду держать себя в руках.
Утром их вызвали к Вистану. Хотя с тех пор, как Лиана исключили из Школы, прошел целый год, он опасался этой встречи.
– Карана Ферн! – радостно воскликнул Вистан. – Я слышал твою историю не единожды, и с каждым разом она нравится мне все больше.
Карана смотрела на противного карлика с откровенным недоверием. Из-за рассказов Лиана она относилась к нему с определенным предубеждением.
Вистан улыбался.
– Я знал твоего отца. Умнейший человек! Он часто пользовался нашей библиотекой, хотя не думаю, что он нашел здесь то, что искал.
Карана была мгновенно обезоружена.
– Много лет назад я приходила сюда вместе с ним. Я сидела на полу, пока он разговаривал с вами, вон в том углу. А осенью вы послали на мои поиски Лиана, и теперь я перед вами в неоплатном долгу.
Вистан взглянул на Лиана, поджав толстые губы:
– Признаться, я действовал не из самых добрых побуждений. И если все обернулось к лучшему, в этом нет моей заслуги. А теперь к делу! Мы кое-что слышали о тебе, но хотелось бы узнать обо всем из первых уст, особенно с того момента, когда собрался Совет.
Война и гаршарды во многом изменили умонастроение горожан, пошатнув их безмятежное самодовольство. Вистан теперь понимал, как важны могущественные друзья. И хотя Мендарка свергли в прошлом году, он оставался очень влиятельным. В этой войне никому было не обойтись без союзников, а имя Лиана неоднократно упоминалось в историях о войне и о Зеркале. Вистан, как и все летописцы, был жаден до новостей. Кто мог сообщить ему больше сведений?
Лиан вкратце рассказал о последних событиях.
– А ты сильно изменился, – произнес Вистан,
Лиан и сам это знал. Ему было противно вспоминать о том зеленом юнце, каким он был тогда. Юноша многое понял и многое выстрадал. Оказалось, что в мире есть еще кое-что кроме его драгоценной персоны.
– Да, – ответил он. – Я прошу прощения за неприятности, которые вам доставил. Тогда для меня это было просто игрой. Теперь я поумнел.
– Кто старое помянет... – великодушно сказал Вистан. – Ты можешь еще многое для нас сделать, если мы переживем надвигающуюся бурю.
– Вы тоже стали другим, – заметил Лиан. Вистан был таким же безобразным сморчком, как и прежде, но он уже не казался Лиану таким черствым и надменным. Возможно, Вистан никогда и не был таким уж чудовищем, каким его представлял Лиан. Война стала для него большим потрясением, заставившим понять, что он уже слишком стар, чтобы защитить Школу. Нужен был новый ректор, и не просто великий летописец, но человек, у которого есть могущественные покровители.
– Скажите, а где Траск? – спросил Лиан. Он нигде не видел большого веселого капитана.
– Бедняга Траск погиб на войне, защищая Школу, – со вздохом ответил Вистан.
– Мои соболезнования. Он был вашим другом, и я его любил.
– Мне его недостает. Но довольно об этом, – отрывисто сказал Вистан. – Так чем я могу вам помочь? Вы задержитесь здесь? Вам непременно надо остаться на Праздник и выступить со своей историей.
Лиан взглянул на Карану.
– Я бы очень хотела, но мне срочно нужно домой, – твердо произнесла она.
– Я не могу, не в этом году, – сказал Лиан. – История с Зеркалом еще не закончилась, и Мендарк запрещает пока предавать его огласке. Думаю, я вернусь следующей осенью, а до этого постараюсь написать новое Великое Сказание.
– Слишком долго ждать! – воскликнул Вистан. – А если ты не вернешься? Что если... – Старик посмотрел куда-то вдаль. Лиан догадался, что Вистан думает о смерти, которая уже не так далека. Он боялся умереть, не увидев, что предание написано, к вящей славе Школы и, что там говорить, к его собственной. – Те события, свидетелем которых ты стал, должны войти в историю.
На это Лиан ничего не смог возразить. Вистан приказал принести угощение, а также подозвал двух писцов. Лиан сообщил обо всем, что произошло с тех пор, как он уехал из Чантхеда, не упомянув только о решении аркимов и Мендарка воссоздать флейту. Эта была не его тайна, и он не имел права ее раскрывать. Рассказ занял всю ночь и еще три дня. Было исписано двадцать четыре свитка, длина каждого составляла шестьдесят листов.
– Неудовлетворительно, – заключил Лиан, после того как несколько дней просматривал записи. – Совсем не похоже на Предание. Но лучше, чем ничего.
– Это прекрасный материал, – возразил Вистан с сияющими глазами. – Из него получится Великое Сказание, которое прославит нашу Школу.
Свитки положили в сейф, который заперли до возвращения Лиана или до его смерти.
Затем Лиан попросил права снова воспользоваться библиотекой, и ему выдали специальный пропуск. Он никак не мог свыкнуться с мыслью о том, что теперь он почетный гость, а не жалкий неудачник. Лиан все еще ощущал себя беспомощным юнцом, которого год назад вышвырнули из Школы.