Темная комната
Шрифт:
Кожа вокруг глаз у него тонкая, почти прозрачная.
– В той же, что и ты?
– Нет, они были в тюрьме для солдат.
Скользнув взглядом по ее лицу, он снова смотрит на лес.
– Ни слова об этом, понимаешь?
Лора кивает.
– Скоро совсем стемнеет.
Отпускает руку. Лора сзывает детей, перевязывает узел на спине повыше. Возвращаясь по рельсам в лес, они проходят мимо станции. Мужчины, улегшись
Они уже далеко зашли в лес, когда Томас наконец разрешил лечь. В полусне Лоре чудится, что деревья – это людские скелеты. Корни – ноги, наполовину засыпанные землей, ветви – пальцы, которые, того и гляди, вцепятся в волосы. Сквозь черную листву Лора видит луну, чувствует, как в уши сбегают слезы. Кладет Петера на грудь, греет о его теплую спинку замерзшие ладони. Он шевелится, но продолжает спать, и Лора тоже засыпает.
Подъезжает поезд, чтобы перевезти их через границу. Билеты лежат в ранцах, столько раз сложенные, что все разлохматились. Лора протягивает их кондуктору, а тот заводит их в вагон и заставляет лечь. Люди, которые заходят после них, ложатся на верхние полки. Лоре жутко от этого зрелища.
Томас поднимает их еще до рассвета и ведет дальше, пока совсем не светает, Где-то там, впереди, за деревьями, британская территория. Томас в этом не сомневается и, расстилая для них плащи, ободряюще говорит, что осталось немного. Он нашел лощинку, заросшую кустарником: в ней можно переждать до ночи. Томас рассаживает каждого по отдельности, укрывает ветками. Потом выбирается наверх, чтобы проверить, хорошо ли они спрятаны; снимает с головы Лизель красную тряпку, которая маячит сквозь листву.
Томас просит сидеть очень тихо, целый день. А еще нужно набраться сил перед ночным переходом. Лора прислушивается к шепоту Томаса, угадывая в кустах его едва заметные движения. Ей не видны Лизель и близнецы, отделенные от нее густой растительностью. Березы покрыты светло-зелеными листочками, дрожащими на ветру. Земля в лесу укрыта мшистым ковром, мягким и сыроватым. Петер крепко спит на Лорином плече. У него припухшие, желто-серые веки, на висках просвечивают голубые жилки. Лора проводит пальцем по его высокой скуле, гладит по голове, ощущая ладонью туго натянутую и сухую кожу. Закрыв глаза, пытается вспомнить, когда она его кормила в последний раз. В кронах деревьев поют птицы. Тишина и прохлада. От влажной земли промокла юбка. Сквозь деревья сочится запах горячей еды.
Лизель с близнецами шепотом обсуждают, что бы это могло быть. Сходятся на мясе. Лора велит им угомониться и спать, а у самой подводит живот и от обильной слюны ломит челюсть. Йохан переползает к ней по кустам, вцепляется в платье голодными пальцами.
Томас тоже уловил запах. Он подается вперед, просовывает сквозь листья голову и пытается уловить, откуда доносится запах: когда налетевший порыв ветра уносит дух пищи, он немного пятится назад и опять его поджидает. Встает и выбирается из лощины. Пробираясь мимо Лоры, шепчет, чтобы они
За ней по пятам идут Лизель и близнецы. Томаса нигде нет. Она останавливается и озирается по сторонам.
Перед ними открытое пространство, а вдали дом, окруженный деревьями. Людей не видно, но из трубы поднимается дым. До дома метров, наверное, сто. Длинными рядами высится трава, а садовые кусты усеяны маленькими зелеными ягодками. Черной тенью Томас осторожно подбирается через лес к дому.
– Вон он!
Йохан указывает туда рукой, в утренней тишине далеко разносится его голос. Лора сердито шипит, пытается поймать его за руку. Но тот уже мчится через лес. На солнце грязно-белым пятном вспыхивает сквозь листву его рубашка.
Лизель с Юри и Лора садятся на мох, кровь пульсирует в голове. Томас рассердится. В холодных листьях застыли минуты. Над головой распевают птицы. Петер спит на коленях. Рядом с ней ложится Лизель. Лора погружается в дрему.
Над открытым пространством раздается крик Йохана, потом Томаса. Юри вскакивает на ноги. Лора слышит лязганье металла и топот ботинок; кто-то бежит, ломая ветки. Лизель поднимает голову, сонно поводит глазами. Сквозь кусты Лора видит бегущего к ним через поле Йохана. Слышит, как толчками, будто икота, вырывается из его груди дыхание. Выстрел, третий, четвертый.
Лора видит, как взмывают в воздух птицы, но звука не слышит. Ныряет вниз, ударяется подбородком о корень, хрустнув зубами. На глаза наворачиваются слезы, земля, сырые листья пронзают все тело холодом, и к ней возвращается звук. Юри зовет брата. Свистят пули. Лора дергает его на себя, на землю.
– Он упал, Лора.
Юри хотел подняться. Она не пускает, держит его за волосы, взглядом ищет Лизель. В глаза лезут ветки, Юри рвется из рук.
– Где он?
В высокой траве Лора видит рубашку Йохана, трепещущий серый клочок. За спиной прижалась к земле Лизель. Слышно, как она дышит, глубоко и часто. Снова выстрел. Из-за деревьев показываются два русских солдата. По-пластунски быстро ползут в траве к Йохановой рубашке.
– Йохан!
Истошно вопит Юри прямо возле уха Лоры. Солдаты припадают к земле; два быстрых щелчка, в листве проносится пуля. Листья дрожат, Лизель рядом с Лорой хватает ртом землю. Коротко вскрикивает Петер. Все стихает.
Русские солдаты опять ползут вперед. Первый, добравшись до Йохановой рубашки, что-то кричит. Второй ползет следом. Первый подталкивает к нему рубашку. Серый трепещущий клочок исчезает в высокой траве. Кричат уже оба солдата, резкими прерывающимися голосами. Обняв Юри с Петером, Лора ждет выстрелов.
Среди криков раздаются шаги и хруст веток, вновь появляется запах пищи. Томас тянет их за собой.
– Живо. Нужно уносить ноги. Живо.