Тема с вариациями
Шрифт:
М е ф и с т о ф е л ь. Почему?
М а р г а р и т а (горячо). Потому что я так люблю тебя, что мне мало любить тайно. Мне надо, чтобы люди знали, что я твоя. Чтобы женщины видели, что я имею на тебя права. Чтобы я могла гордиться тобой… И собой — за то, что ты выбрал меня.
М е ф и с т о ф е л ь (он тронут). Прости. (Медленно гладит ее волосы.)
М а р г а р и т а (смотрит ему прямо в глаза). Почему ты не хочешь жениться
М е ф и с т о ф е л ь. Я не могу.
М а р г а р и т а. Но почему?
М е ф и с т о ф е л ь. Я женюсь на той женщине, которая даст мне сына.
М а р г а р и т а. Я дам тебе сына. Я дам тебе сына, слышишь? Я сама хочу иметь от тебя ребенка.
М е ф и с т о ф е л ь. Но вот уже полгода…
М а р г а р и т а. Я слышала, что иногда проходит и больший срок.
М е ф и с т о ф е л ь. Я всегда что-то не очень верил в эти большие сроки.
М а р г а р и т а. Однако почему ты думаешь, что виной всему я? Я была у повитухи. И она сказала, что я создана быть матерью. Что, если это ты не можешь стать отцом?
М е ф и с т о ф е л ь. Это не так. И не будем больше говорить об этом.
М а р г а р и т а (задумавшись). Хорошо.
М е ф и с т о ф е л ь (прислушивается). Кто-то идет.
М а р г а р и т а. Это няня. Сейчас я выпровожу ее. Спрячься.
М е ф и с т о ф е л ь. Я обожду в саду. Ты позовешь меня. (Идет к окну.)
М а р г а р и т а. Ты расшибешься.
М е ф и с т о ф е л ь. Не бойся. (Исчезает.)
Маргарита подходит к окну и с беспокойством смотрит вниз. Затем, улыбаясь, машет рукой. Слышатся шаги. Маргарита тихо отбегает от окна и ложится в постель. Входит н я н я, старая женщина с добрым сморщенным лицом. Одета в черное. Из-под накидки видны седые пряди волос.
Н я н я (осматривает комнату, видит Маргариту в постели, подходит и садится на постель). Ну нечего, нечего притворяться. Все равно ведь вижу, что только легла.
М а р г а р и т а. Я все думаю, няня.
Н я н я. О чем?
М а р г а р и т а. Скажи, разве обязательно в семье должен быть ребенок?
Н я н я. Если муж и жена любят друг друга, то, конечно будет. Для того и семья.
М а р г а р и т а. А если люди любят, а ребенка нет?
Н я н я. Не беда. Любящая жена в муже и ребенка увидит.
М а р г а р и т а. А вдруг у меня не будет ребенка, когда я выйду замуж?
Н я н я. Обязательно будет. Вот ведь ты какая у меня здоровенькая. Хуже, когда ребенок есть, а замуж не вышла.
М а р г а р и т а. Почему?
Н я н я. Кто же на такой женится?
М а р г а р и т а. А разве нельзя жениться на девушке, если она… согласилась полюбить до замужества?
Н я н я. Хорошему человеку, пожалуй, все равно, но…
М а р г а р и т а. А зачем выходить за плохого? Разве это не ужасно, если на тебе женится плохой человек?
Н я н я. Ох, голубушка моя, уж и не
М а р г а р и т а. А какой человек хороший, няня?
Н я н я (подымаясь и поправляя на Маргарите одеяло). Какой? Да такой, которому нечего скрывать, каков он есть. Спи.
М а р г а р и т а. Сплю. (Закрывает глаза.)
Няня уходит.
(Некоторое время лежит неподвижно. Затем медленно подымается с кровати.) Я люблю тебя так, мой милый, что ничего для тебя не пожалею. Ты будешь иметь сына. Господи, помоги мне и укрепи меня. (Смотрит вверх, словно молясь, руки сложены на груди. Затем бежит к окну и шлет туда поцелуй.)
Мгновение — и на окне М е ф и с т о ф е л ь. Он молча подходит к ней, обнимает ее и окутывает плащом. Ее голова у него на груди. Глаза Мефистофеля закрыты. Так вдвоем они идут к кровати и останавливаются подле нее. Мефистофель, откинув голову Маргариты, целует ее. Она отодвигает голову, смеется, он ловит ее рот своим, внезапно она сама охватывает его руками и целует.
М е ф и с т о ф е л ь (становится на одно колено, страстно). Я молю тебя стать матерью моего сына. (Целует ее руки.)
М а р г а р и т а. Подожди… (Отбегает от него к светильнику, который стоит неподалеку от зеркала. Там, лукаво приложив палец к губам, как бы призывая к тишине, она гасит свет.)
З а н а в е с.
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
Кабачок под названием «Тихая обитель». Слева — входная дверь. От двери вглубь — стойка с высокими табуретками. За стойкой — х о з я и н, толстый монах с лоснящимся веселым красным лицом и рыжими волосами. Лет ему пятьдесят пять. Одет в черную рясу, рукава засучены.
Посередине — площадка, вокруг которой — столики. За столиками сидит самая разношерстная публика: м а т р о с ы, т о р г о в ц ы, р е м е с л е н н и к и, в одиночестве сидит л е к а р ь. Обслуживают ж е н щ и н ы, одетые как монахини. Их лица, обрамленные черными платками, кажутся бледными. Черные сутаны спускаются до пят. Эти женщины мелькают черными тенями, весело уклоняясь от заигрываний и разнося напитки и закуску.
Из пяти табуретов у стойки заняты два. На них, обнявшись, сидят два товарища — м о р я к и. Оба пьяные, не очень сильно, но очень шумно.