тема: "Псы любви"
Шрифт:
Видимо, все решил ее взгляд. Он молча протянул толстую пачку.
«Справишься?» — молча спросили глаза.
«Господи, господи, я буду молиться за тебя», — кричал в ответ ее взгляд.
«Справишься?!» — требовательно спросил он.
«Да», — она закрыла глаза. — «Спасибо тебе».
«Прощай!»
Он уходил по дороге. Уходил в никуда, глубоко засунув руки в карманы. Умирающие листья падали ему вслед, желтым ковром закрывая приготовившуюся уснуть землю. Снова была осень.
Он шел и не видел перед собой дороги. А потом остановился: перед ним была Станция…
Поезд резко затормозил.
— Станция «Конец света», — сообщил динамик. Пассажир очнулся от воспоминаний. Он встал с кресла…
— Поедешь дальше? — прошептал голос за спиной. Человеку показалось, что спрашивающий улыбнулся.
— Да пошел ты! — внятно ответил он, засовывая руки в карманы. — Куда уж дальше…
Он шагнул вперед, переступая грань. Светлый вагон остался за спиной. Кругом была чернота. Человек повернулся лицом к поезду, его губы сжались, на лбу проступили складки. Состав еще немного постоял у перрона, потом двери с мягким шипением закрылись. Поезд тихо отошел от станции, набирая ход. Бывший пассажир смотрел ему вслед. Мелькнули красные огоньки последнего вагона. Потом затих шум.
Человек остался один.
— Наверное, — сказал он вслух, — тот, кто придумал эту ветку, был не дурак. Он знал, что главный суд — тот, что внутри. До конца света или после, какая разница? От этого не уйдешь…
Он зябко передернул плечами, медленно обернулся. Глаза постепенно привыкали к темноте. Перрон был коротким и узким. Здесь никогда не проходили толпы, как на демонстрации. Или в том же метро.
«И все же, здесь прошло не так уж мало людей, до меня», — подумал человек. Он наклонился, рука скользнула по стертым бетонным плитам.
Человек выпрямился, шагнул к краю платформы. Перед ним, прямо от самых ног и до горизонта, колыхалось черное зеркало. Наполненная до краев чаша. И в этой воде не отражались звезды — совершенно незнакомые звезды, сиявшие над головой.
— Ну, здравствуй! — тихо шепнули губы.
Виталий Обедин
МОТИВ
Груженые телеги втягивались в створы ворот одна за другой и медленно тянулись сквозь плотную людскую толпу, заполонившую улицы: женщины, старики, дети… Встречать скорбный груз вышли все. Раненные в иссеченных, растерзанных доспехах лежали на телегах вперемешку с мертвыми.
Двое мужчин, мрачно наблюдавших за происходящим с парапета высокой сторожевой башни, переглянулись. На лице более молодого, облаченного в накидку из волчьей шкуры, отразилось отчаяние.
— Так много… сколько же их там осталось?
— Меньше половины. — Старший опустил взгляд и хмуро затеребил причудливый амулет, висевший на шее. — Мы оба знали, что у них не было шансов.
— Спустимся вниз?
— Нет. Воеводу Брэнибора и других командиров… тех, кто еще жив, доставят к Палатам Совета. Идем туда.
— Ты… ты тоже не можешь этого выносить?
— Чего «этого»?
— Взглядов. — Мужчина в волчьей шкуре, отодвинулся от парапета, словно испугавшись, что его услышат. — Взглядов людей, бичующих любого Кудесника, который появился на улицах. Их глаз, полных отчаяния, растерянности и страха. То, что мы переживаем сейчас, похоже на падение богов! Годами мы были опорой и защитой Руанны, мудрыми и могучими пастырями, и вдруг оказались бессильны перед своей паствой… не можем защитить и не можем спасти их… Мы — лживые боги.
— Мы не боги, Волчий Дух. И никогда не были богами. Не забывай это, иначе разделишь судьбу Сумрака.
… Воевода Брэнибор умирал. Огромный, как медведь, и такой же необоримо сильный, он уступал смерти, как достойной сопернице в бою — медленно, нехотя признавая чужое превосходство. Даже в последние мгновения жизни, Брэнибор сохранял ясность мышления и усилием воли не позволял себе впасть в забытье, хотя последнее могло бы избавить его от мучительной боли, терзавшей внутренности. Вражеское копье с иззубренным наконечником разворотило воеводе живот — любой другой на его месте давно был бы мертв… любой другой, но не Брэнибор, человек-легенда, величайший воин Севера.
Он сразу узнал приближающихся людей и даже попытался поднять руку, чтобы поприветствовать Кудесников.
— Где Травник? — отрывисто выкрикнул Волчий Дух, бросаясь к телеге, на которой покоилось тело Брэнибора. — Травник!!
— Я здесь, брат. — Сутулая фигура, облаченная в длинный серый клобук, тенью выскользнула откуда-то со стороны часовни, куда послушники вносили тяжелораненых, и замерла, скрючившись, словно вопросительный знак.
— Помоги ему! — раздраженно рявкнул Волчий Дух. — Ты что, не видишь, он умирает! Оставь всех других и помоги ему.
— Полноте, молодой Кудесник. — Брэнибор слабо улыбнулся, и его огромная ладонь накрыла пальцы Волчьего Духа, вцепившиеся в обод телеги. — Мне уже не помочь. И незачем помогать. Остаться в живых после того, как столько славных мужей пало на поле битвы? Не-ет… это — хорошая смерть.
— Видишь? А там есть другие, которые хотят жить и которым еще можно помочь. — Травник покачал головой и исчез в часовне.
— Брэнибор. — Спутник Волчьего Духа приблизился к телеге и положил руку на плечо воеводы.