Тэлон
Шрифт:
Я прислоняюсь к стене и скрещиваю руки на груди.
— Мне придется снова делать МРТ или еще что-то?
— Нет, это не нужно. Средства, которые мы, вероятно, будем использовать, неагрессивны. Хотя я бы настоятельно рекомендовала акупунктуру.
— Это как тату, только без рисунка?
— Клянусь, это самое эпичное описание акупунктуры, что я слышал, — смеется Лукас.
— Я, пожалуй, соглашусь, — улыбается доктор Гилмор. — Если у вас найдется пара часов свободного времени, возможно, чуть больше, я готова все подробно объяснить.
Мне все равно нечего терять, кроме времени, которое я и так провел бы в кровати, поэтому я только пожимаю плечами.
— Ладно, валяйте. Я слушаю.
Доктор
— Я пришлю какие-то средства вам домой. Когда вы их получите, нужно будет, чтобы мы созвонились, и я подробно расскажу, что и как делать. Не забудьте, чтобы увидеть результаты, необходимо придерживаться диеты, тренировочного режима и протокола приема лекарственных средств. По большей части в этой ситуации все в ваших руках.
— Понятно, — киваю я, открывая для нее входную дверь. — Спасибо, что пришли. Я ценю ваше время и готов попытаться. Надоело, знаете ли, едва стоять на ногах, падать и не быть в состоянии трезво мыслить.
Когда она уходит, я возвращаюсь в гостиную к Лукасу.
— Мог бы меня предупредить.
— Ты бы сразу отказался, а я думаю, она может тебе помочь. И, главное, без целой кучи сумасшедших лекарств. Мне кажется, от них тебе становится только хуже.
— Я сам уже ни в чем не уверен, — признаюсь я, убирая от лица упавшие на него волосы, и рассеянно пальцами тереблю кольца на цепочке у себя на шее. — Ладно, поживем — увидим. Я только за, если она сможет мне помочь.
— Да, ты прав, там будет видно. И если все же новое лечение поможет, нам обязательно нужно всерьез обсудить нашу группу и что именно мы хотим сделать.
В течение нескольких следующих дней я получаю по почте коробки со средствами, которые для меня заказала доктор Гилмор. Еще она подробно расписывает очень строгую диету и постепенно отменяет все рецептурные препараты, которые я принимал с начала болезни. Предполагается, что какие-то из этих средств на натуральной основе будут оказывать то же действие, то есть, например, бороться с головокружениями и тошнотой, но без неприятных побочных эффектов. Два раза в неделю она приезжает, чтобы провести сеанс акупунктуры, что, неожиданно для меня, оказалось довольно-таки расслабляющей процедурой. Еще она уговорила меня обратиться к гипнотерапевту. Должен признаться, позволить кому-то лезть в собственное подсознание и потенциально совершать с ним какие-то действия было самым трудным шагом, но она смогла меня убедить.
Первый месяц я чувствую себя отвратительно. Детоксикация от лекарств и привыкание к новой диете и лекарствам даются очень тяжело. Но приблизительно к началу шестой недели лечения я просыпаюсь и чувствую себя снова почти нормально. В голове непривычно светло и спокойно. Шум и давящее ощущение в ухе значительно уменьшились, как и вертиго и тошнота. Я начинаю потихоньку снова заниматься спортом и даже пробую писать музыку.
Спустя два месяца после начала нового лечения
— Я чувствую себя зашибенски, — признаюсь я Лукасу. — Серьезно, дружище. Тумана в голове нет, симптомы проявляются намного реже и слабее, и убить уже никого не хочется.
— Здорово!
— Я хотел поблагодарить тебя, — продолжаю я, затягиваясь дымом от новой электронной сигареты с абсолютно натуральным наполнителем, потому что никак не могу избавиться от привычки совать что-то в рот. — Если бы ты не нашел врача, я бы до сих пор мучился.
— Должен признаться кое в чем, Тэл, — отвечает Лукас, немного поколебавшись. — Это не я. Азия нашла ее, предварительно встретилась с ней, обсудила все детали твоей болезни, передала результаты всех твоих анализов и исследований. Она позвонила мне, рассказала про всю эту историю, и я согласился устроить встречу с врачом. Но все остальное сделала она.
От неожиданности я сажусь на диван. Вот так сюрприз.
— Азия все это придумала?
— Именно. Она не хотела, чтобы ты знал, но мне кажется, вреда от этого не будет. Она все еще переживает за тебя.
В груди опять начинает знакомо ныть сердце, но я стараюсь игнорировать это чувство.
— Что ж, очень мило с ее стороны, — вздыхаю я. — Расскажи, что лечение сработало, возможно, ей будет приятно узнать.
— Да, точно! Или еще, может быть, ты наконец вытащишь голову из задницы и расскажешь ей сам.
— Не думаю, что я к этому готов. И вряд ли она захочет со мной разговаривать. — Я перевожу тему разговора подальше от Азии. — Зато, думаю, я готов уйти из «Э&Э». Если ты по-прежнему хочешь попробовать работать вместе.
— Еще бы! Жду не дождусь! Приезжай завтра, я свободен после двенадцати. Посидим, обсудим детали.
Я уже давно не чувствовал такого воодушевления, но уверен, что все получится. Похоже, пришло, наконец, время, когда мне нужно двигаться в новом направлении, воплощать в реальность свои собственные мечты, а не те, которые мои родные выбрали за меня. Когда мы разговаривали с Ашером в последний раз, он уже понимал, что мое время в группе подошло к концу. И хотя сейчас я чувствую себя намного лучше, боюсь, справиться с сумасшедшим шумом на концертах и безумным графиком переездов во время турне, с жизнью в автобусе и самолетах, мне уже не под силу. Вся эта суета теперь не для меня.
Я отправляю сообщение Ашеру:
Я: Можно, я заеду завтра? Хочу обсудить кое-что.
Ашер: Конечно, в любое время. У меня тоже для тебя кое-что есть, думаю, тянуть не стоит.
Я: Ладно, что там? Приехать прямо сейчас?
Ашер: Нет. Отправлю фото.
Несколько мгновений на экране загружается отправленная им фотография. Сначала я даже не понимаю, на что смотрю, но потом, когда изображение становится четким, кровь застывает у меня в венах. Теперь можно разобрать каждую черточку.
«Во время этого процесса я очень много узнала о самой себе. О том, чего хочу, что мне нужно, что делает меня счастливой. Будь у меня право выбора, я бы никогда не вышла за него замуж. Он тысячу раз разбивал мне сердце. Мне страшно думать о том, что с ним случилось, и как болезнь изменила его. Какое-то время все было просто замечательно, а потом снова изменилось.