Телохранитель
Шрифт:
— Голову будем мыть?
— Давай. Послушай, а где мы все-таки были?
— В Бромарве, в гостях у Паскевича. Там у него коттедж. Тебя похитил и привез туда его помощник Юрий Транков. Сейчас ты пойдешь спать. А я позвоню в парламент и сообщу, что ты не придешь на работу. У вас есть сегодня какое-нибудь совещание? Утром или вечером?
— Не помню. Не знаешь, куда делся мой коммуникатор? Там мое расписание.
Скорее всего, Транков выкинул его в канаву или в море. Невыносимо хотелось спать, но голова еще работала. Я помогла Хелене выйти из душа, вытерла, одела в чистую пижаму и даже немного причесала. Только утром она будет в состоянии рассказать, что ей известно про
Я включила компьютер и записала все, что установила за последние сутки. Узкая, застеленная скромным коричневым покрывалом кровать Рейски нестерпимо манила меня. Сделав над собой последнее усилие, я проверила сигнализацию в доме и наконец отправилась спать.
В середине дня меня разбудил телефонный звонок: секретарь парламентской группы интересовалась здоровьем Хелены. Я ответила, что она до сих пор плохо себя чувствует. Секретарь с усмешкой заметила, что сегодня многие себя плохо чувствуют — слишком активно отмечали победу на выборах.
Я внимательно просмотрела газету, пытаясь найти хоть какую-нибудь информацию об автомобильной аварии в Карье. Как дела у Сариты? Из-за непогоды случилось много происшествий на дорогах, поэтому я нашла лишь несколько строчек об интересующем меня событии: молодая женщина серьезно пострадала и в настоящее время находится в больнице, однако жизнь ее вне опасности. Я подумала, что надо бы послать Сарите цветы — она здорово облегчила мне операцию по освобождению Хелены.
Не торопясь я поджарила яичницу и сварила кофе. Хелена, когда проснется, наверняка захочет есть. Осторожно заглянула в ее комнату: Хелена по-прежнему сладко спала. Волосы ее высохли и легким нимбом окружали бледное лицо. Под грудой одеял она казалась крошечной. Пожалуй, Паскевич больше не будет ее тревожить. Чего не скажешь про Васильева. Эта женщина явно ввязалась в неравный бой. Я вспомнила Марину Михайлову — та была еще более тонкой и хрупкой, даже по сравнению с Хеленой. Мне захотелось защитить их обеих. Вдруг я сообразила, что совершенно зря привезла Хелену домой. Ведь Паскевич считал, что Лехмусвуо забрали бандиты Васильева, и, увидев ее целой и невредимой в сопровождении женщины-телохранителя, поймет, что его провели. Может, попытаться организовать Хелене больничный? В парламенте наверняка есть врач, но кто может гарантировать его молчание, если посвятить его во все детали? Лично я всегда старалась до последнего избегать докторов.
Позавтракала в одиночестве. В районе часа дня снова заглянула к Хелене: теперь та уже не спала, под глазами ее темнели огромные синяки, словно от удара по лицу. Я тихо подошла к окну и закрыла жалюзи. Дождь почти перестал, небо немного просветлело.
— Как ты себя чувствуешь?
— Голова болит. Расскажи мне, что произошло. Что со мной сделали? Меня не… изнасиловали? — с ужасом взглянула на меня Хелена.
Я прекрасно понимала ее состояние, вспомнив, как мучительно сама пыталась сообразить, что случилось, когда открыла глаза в гостиничном номере в Москве на следующее утро после смерти Аниты.
— Нет, вряд ли. Я нашла тебя одетой. Когда я помогала тебе принять душ, тоже не увидела синяков или царапин. А что, тебе кажется, с тобой что-то делали?
— Нет. — Хелена осторожно села в кровати и пожаловалась: — Голова кружится.
— Тошнит? Давай провожу в туалет.
— Нет, спасибо, не надо. Просто сильно кружится голова и хочется пить.
— На тумбочке стакан с водой, завтрак готов. Только
Хелена медленно поднялась. Я подала ей тапочки и халат и проводила вниз по ступенькам, готовая в случае необходимости сразу подхватить. На завтрак я приготовила свежевыжатый апельсиновый сок и яичницу.
— Ты можешь вспомнить хоть что-нибудь из того, что с тобой произошло? — спросила я, когда после второй чашки кофе у нее слегка порозовели щеки.
— Какие-то обрывки. Я приехала домой переодеться. Посмотрела на часы и поняла, что у меня есть немного свободного времени, обрадовалась. Я так устала за последнее время, что решила не торопиться, немного отдохнуть и привести себя в порядок. Когда я наконец вышла, лил сильный дождь и был ветер. Я открыла зонтик, чтобы прикрыть лицо, поэтому не очень хорошо видела. Вдруг передо мной резко затормозила машина, оттуда выскочил какой-то мужчина, схватил меня, затолкал внутрь и тут же сделал мне какой-то укол. Кажется, мы ехали довольно долго, и помню, что в машине было сильно накурено. Затем он вытащил меня и поволок к ярко освещенному дому. Там мы с тобой и встретились. Но я понятия не имею, что со мной происходило внутри этого дома.
— Полагаю, ты все время была под действием наркотика. Он собирался подарить тебя хозяину на день рождения. Но в этот раз тому не повезло с подарками.
И я вкратце рассказала Хелене о своих приключениях в доме Паскевича.
— Он следил за тобой. Ему не терпелось узнать, что ты можешь рассказать о деятельности Васильева.
При этих словах Хелена снова резко побледнела. У нее так расширились зрачки, что она стала похожа на испуганного панду.
— Ты думаешь, Паскевич знает, что я пыталась помочь Марине Андреевне в ее расследовании деятельности Васильева? И рассказал ему об этом?
— Нет, ты меня совсем не слушаешь. Постарайся сосредоточиться. Паскевич, напротив, полагает, что я работаю на Васильева и увезла тебя к нему. Ты можешь мне наконец рассказать, кто такой Васильев?
— Марина Андреевна говорит, что этот человек любыми способами стремится попасть на верхушку властных структур. И не может простить, что ему не нашлось места в команде Путина и Медведева. Разумеется, он опасается выражать открытое недовольство Путину, боится, что тот поступит с ним так же, как в свое время с Ходорковским.
— С кем?
— Это олигарх, которого Путин посадил в тюрьму за то, что он выступал против него и пытался подкупить депутатов Думы. Марина не знает, собирается ли Васильев вести конкретные действия или просто поднимает шум и старается возбудить общее недовольство. Он выступает против строительства газопровода по дну Финского залива, и его покупка мыса Хиденниеми напрямую связана с этим проектом. Вряд ли ему интересен сам земельный участок, но водное пространство — это совсем другое дело. Марина Андреевна подозревает, что, получив в собственность этот мыс, Васильев сможет воспрепятствовать строительству газопровода. Например, может испортить морское дно и сделать его непригодным для прокладки труб.
— Васильев угрожал тебе?
— Нет, только Паскевич… или… Даже не знаю. Я никогда не считала, что за убийством Аниты стоит Васильев, и была уверена, что это месть Паскевича. К тому же у этого негодяя хорошие отношения с московской милицией, поэтому неудивительно, что дело так быстро замяли. Тем более что для них Анита иностранка. Помнишь, я говорила, что получаю угрозы, написанные по-английски. Я-то считала, что они связаны с деятельностью Марины Андреевны в Москве, я ведь не скрываю нашу дружбу. Но, насколько мне известно, Васильев не единственный, под кого роет Марина. Так что пока все непонятно.