Телохранитель
Шрифт:
Я сглотнула. Нет, у него не получится меня разжалобить.
— Как тебе удалось найти мой дом?
— Мне просто повезло. Я ехал на машине и случайно увидел, как ты садишься в автобус на улице Рунеберга. И из чистого любопытства решил последовать за автобусом, тем более я ехал в том же направлении. Ты вышла в Дегербю, зашла в магазин и, набив полный рюкзак продуктов, отправилась к своему дому. Знаешь, я следил за тобой с начала лета, задолго до смерти Аниты. Поэтому позже мне было совсем нетрудно вспомнить, где ты живешь.
Тут я почувствовала сильную досаду. Как можно быть такой неосмотрительной и дать так легко себя выследить?
— Пока Анита была жива, я не мог понять, на чьей стороне она
— Интересно, от кого он это узнает? Себя ты можешь в расчет уже не брать.
— А ты не подумала о том, что наш разговор может быть записан? И Васильев сейчас сидит у себя в кабинете и внимательно слушает, о чем мы здесь говорим. А заодно и смотрит видеозапись. Как ты знаешь, приборы дистанционного слежения сейчас не проблема. Хотя, вполне возможно, ты тоже записываешь наш разговор, чтобы сдать меня Интерполу. Или, например, констеблю Лайтио. Как тебе такой расклад?
Я постаралась не показать, как испугалась, но быстро взяла себя в руки. Ну, что ж, значит, придется сначала убить его самого, а потом найти и уничтожить жучки. В животе похолодело, стоило мне представить, как я прижимаю дуло револьвера к виску Давида и спускаю курок. Достаточно будет одного выстрела, уж я знаю, куда целить, чтобы наверняка. Главное, чтобы рука не дрогнула. И нельзя смотреть ему в глаза.
— Хватит, давай заканчивать этот фарс. Ты и в самом деле с радостью поверила, что я двойной агент и передаю Васильеву информацию Интерпола? Лучше подготовиться к самому плохому, да, Хилья? Знаешь, когда я увидел тебя около дома Лехмусвуо в обличье какого-то чудного мужика, то тоже понял, что ты вовсе не такая невинная девочка, как кажешься. Да и Лайтио мне говорил, что ты предпочитаешь женщин. Это правда?
— Лайтио ничего не понял. Я просто рассказывала ему, что путешествовала со своей подругой, а он решил, что я с ней сплю. А тебе-то что? С тобой в постели мне пришлось немного притворяться, у меня, знаешь ли, бывали партнеры и получше. А с чего ты взял, что это я была в мужской одежде?
— Просто догадался. А Лехмусвуо в курсе?
— Разумеется! Я вообще стараюсь не врать Хелене больше необходимого. А ей сейчас угрожает опасность со стороны Васильева и его банды?
— Не думаю, что они осмелятся поднять руку на депутата парламента. Васильеву сейчас надо на какое-то время лечь на дно, чтобы никто не догадался о его связи с саботажем строительства трубопровода. Он полностью в тени, поэтому-то Лайтио с его коллегами даже в голову не пришло пообщаться с Сюрьяненом и выяснить, что он знает о Васильеве. Хотя, думаю, он почти ничего и не знает.
Давид прямо посмотрел мне в глаза. Я не отвела взгляда.
— И давно ты работаешь на Васильева?
— Почти два года. Потребовалось время, чтобы войти к нему в доверие. Благодаря полученной от меня информации ему удалось провернуть несколько крайне удачных сделок и значительно увеличить свое состояние. При этом никто не погиб и не пострадал.
— Ты думаешь, теперь я должна тебя пожалеть и отпустить?
Давид посмотрел на меня в упор.
— Ты записываешь наш разговор? Для кого? Прошу тебя, подумай хорошенько, прежде чем начнешь действовать дальше. Я уже сказал, что если Васильев об этом узнает, то разделается с тобой без колебаний. Моя жизнь тоже в опасности, по большому счету я уже умер. И все же я хочу, чтобы ты знала правду, хотя это может быть для тебя опасным. Хилья, мне не безразлично, что с тобой будет. Я, к сожалению, успел в тебя влюбиться. Хотя сожалеть здесь, впрочем, не о чем.
— Ты лжешь мне. Прекрати сейчас же.
— Я не могу тебе сейчас ничего доказать, надеюсь, что ты сможешь просто поверить мне. Я и в самом деле двойной агент, и действительно продал Васильеву немало ценных сведений о деятельности Интерпола, а также информацию по вопросам европейской энергетической политики, что в итоге, как я подозреваю, оказало влияние даже на котировку акций на бирже. Через какое-то время он стал мне доверять и поручать важные задания. Например, управление частным судном, которым он пользуется, поскольку никто из его приближенных не умеет этого делать, а чужих привлекать нельзя. Поэтому-то он назначил меня рулевым яхты «I believe». [14] Ведь если посторонний человек хоть что-то узнает о его планах, его придется убить. А лишние трупы Васильеву не нужны, по ним в какой-то момент можно выйти и на заказчика.
14
Я верю (англ.). (Прим. перев.).
— Ты недавно говорил, что он распорядился убить Аниту Нуутинен. Сталь, ты противоречишь сам себе!
— Ну, в этом-то случае он нашел козла отпущения и легко отвел от себя подозрения. — Давид попытался поменять положение, но замер, когда я так вдавила дуло пистолета ему в висок, что на коже остались следы.
— Послушай, Хилья! Васильев очень не хочет, чтобы газопровод был построен, поскольку в этом случае он уже не сможет так легко зарабатывать свои нефтяные миллиарды. Поэтому-то он стремится контролировать какую-то часть дна по маршруту пролегания трубы. Пойми, это же даст ему возможность шантажировать правительства двух стран! Тем более что в Финском заливе довольно плохая экология, и никто не знает, какое влияние на нее окажет прокладка газопровода. Если решение этого вопроса зависит от чиновников, то Васильев их купит. Но возможно и другое развитие событий. Тогда ему придется действовать по-иному. Там тоже все продумано до мелочей, товар заказан, время и условия сделки согласованы. Все произойдет на следующей неделе, в день выборов президента США. Грамотно, ничего не скажешь, ведь именно к выборам будет приковано внимание всего мира. А моя задача сделать так, чтобы вместо залива у мыса Хиденниеми вещество попало совсем в другое место. И если я не справлюсь, что вполне вероятно, оно все-таки окажется в водах Финского залива.
— Что за вещество?
— Радиоизотоп стронций-девяносто. У него период полураспада — тридцать лет. Если он попадет в залив, последствия будут совершенно непредсказуемы. А у Васильева появится отличный рычаг манипулировать правительствами двух стран. Я знаю все детали этого плана и постараюсь воспрепятствовать его реализации. Так что я на самом деле не двойной, а даже тройной агент. Европол не знает о том, что я собираюсь сделать. Если бы знали, то не разрешили бы действовать, поскольку это слишком опасно. Но другого варианта нет, только я могу помешать Васильеву. Я взорву яхту «I believe». Каждый вправе иметь свое мнение относительно газопровода, но никто не вправе им спекулировать. Я должен помешать этому человеку.
Я задумалась, пытаясь сложить в голове целостную картину. Давид утверждал, что он, по сути, работал против Васильева. Но ясно, сейчас он скажет что угодно, лишь бы выпутаться из ситуации. Мы оба лгали друг другу с самого начала, так почему вдруг он примется говорить правду? Хотя я обманула его только раз. Когда сказала, что мне не особо понравилось заниматься с ним любовью.
— То есть ты имеешь в виду, я должна тебя сейчас отпустить, чтобы ты бросился в одиночку спасать целый мир?