Тело
Шрифт:
Он вбежал в открытую дверь и спрятался в первом же помещении. В щель он видел, как мимо прошел дядя Эдик, а за ним какой-то мужик в грязной футболке. Мишка не был уверен, но ему показалось, что это один из их преследователей.
«Главное, что здесь не воруют точно, – подумал Мишка. – Раз уж хозяин в свинарнике, ничего противозаконного произойти… Стоп! Что такого можно делать со свиньями ночью, чего нельзя делать днем?»
Финагин с мужиком зашли в здание, и Мишка отшатнулся. Он почувствовал, что на что-то наступил. На что-то липкое и вонючее. Болдин обернулся. Света, пробивающегося сквозь щели, было недостаточно. Мишка достал зажигалку, открыл крышку и зажег
Вдруг в куче что-то шевельнулось. Мишка едва подавил крик. Огромная крыса вылезла, зыркнула на Болдина и снова скрылась в вонючих отходах. Голова, лежавшая на самом верху кучи, качнулась и покатилась вниз. Она словно мячик подпрыгнула, когда достигла пола, и, перевернувшись к Мишке лицом, остановилась у его ног. Это была голова Олеси.
Единственное, что могло порадовать в сложившейся ситуации, это то, что он вчера так ничего и не съел, и рвать ему было просто нечем. Комок желчи подкатил к горлу, обжег слизистую и снова упал вниз. Раскорячься он сейчас здесь над лужей собственной рвоты, его бы непременно застукали эти головорезы. Мишка боялся посмотреть назад, на кучу человеческих частей. У него перед глазами стояло обескровленное лицо Олеси.
Он выглянул в щель. В коридорчике было пусто. Болдин больше не мог находиться в этом вонючем чулане. Ему уже казалось, что головы перешептываются. И пока голова Олеси не заговорила с ним в полный голос, Мишка собирался убраться отсюда. Он открыл дверь и медленно вышел. Голоса доносились с улицы. Финагин что-то вдалбливал головорезу в грязной футболке.
«На улицу нельзя, иначе твоя башка ляжет в кучу с кишками».
Миша по стенке двинулся в глубь строения. Добрался до следующей двери и, не раздумывая, вошел внутрь светлого помещения. Очень своевременно. Как только он закрыл за собой дверь, Финагин со своим подручным прошли мимо. Болдин обернулся. На крюках, торчащих из потолка, висели туши, накрытые полиэтиленом. Михаила передернуло от одной мысли о том, какие именно туши висят там. Но он (скорее для собственного спокойствия) подошел к первому «мешку», аккуратно снял клеенку и облегченно вздохнул. Пар из его рта обдал разрубленную грудину туши. Это была разделанная свинья.
Мишка почему-то вспомнил свой сон. Ему снились обезглавленные тела, подвешенные вдоль дороги. Обезглавленные… Тут же перед глазами встало искривленное лицо Олеси.
«Если голова там, то тело где-то здесь».
Следующий же полиэтилен открыл человеческое тело. Миша отшатнулся, поскользнулся и упал, содрав клеенку с туши рядом. Там было еще одно тело. Болдин вскочил и снова упал. Руки жгло от холода. Он встал, провел рукой по стене, покрытой инеем, и приложил к лицу. Лучше не стало.
«Почему так? Почему я не отказался сюда ехать?»
Миша прильнул лбом к ледяной стене. Глубоко вздохнул и снова посмотрел на человеческие тела. Нет, они никуда не делись. Болдин поймал себя на том, что пытается понять, кому принадлежит второй труп. Если с первым более или менее понятно, несмотря на разрубленную грудину и вырезанные половые органы, в нем узнавалось что-то женское, ему оставалось только приставить к нему голову Олеси, то о втором он мог сказать только, что он принадлежит мужчине.
Болдин хотел подойти ближе, чтобы рассмотреть тело, но его вдруг накрыла
«Вот чем они здесь занимаются!» – подумал Миша и пошел к двери.
Он шел задом, боясь повернуться к трупам спиной, будто они могли спрыгнуть с крюков и убить его.
«Не их надо бояться, а тех, кто сделал это с ними. А они как раз сейчас могут быть за твоей спиной».
Миша резко обернулся. В дверях стоял головорез в грязной майке и точил огромный мясницкий нож. Перед тем как отключиться, Миша подумал, что сейчас от него будет вонять точно так же, как и после той злополучной вечеринки десятилетней давности.
Прудников проснулся от какого-то шума. Он посмотрел по сторонам, определяясь со своим местонахождением. В голове будто кто-то стучал молоточками. Славик сморщился и встал. Он все еще не мог понять, где находится. Под ним был диван. Уже хорошо. Прудников встал и, ощупывая все вокруг, пошел по направлению, как ему казалось, выхода. Слава нащупал дверь и улыбнулся. Внутренний компас не подвел.
Он не помнил, как лег спать, но почему-то решил, что их непременно положат всех вместе, ну или хотя бы мальчиков отдельно от девочек. Но чтоб вот так его в отдельную комнату, Славик не ожидал. Прудников прошелся по коридору, подсвеченному сквозь окно лунным светом. На диване кто-то спал. Он подошел ближе и увидел, что это Борька и Оля. Вячеслав попытался разглядеть груди Ольги, но потом, отругав себя, отвернулся.
«Животное! Она жена твоего друга! – Это не я. Это все самогон».
Собственные объяснения удовлетворили его, и Слава прошмыгнул в столовую, где их так накачал дядя Эдик. Может, самогонка и ни при чем? Стресс и дорога, вот причина его отключки. А то, что Олесю положили куда-то в другое место, объясняло разглядывание сисек жены друга.
Боль в желудке напомнила о том, что он не ел со вчерашнего утра. Сколько было мяса на столе, а он ни кусочка не попробовал. Ох, сейчас бы… Вдруг его нос учуял запах мяса. Сладковатый, едва уловимый аромат долетал с улицы. Кто-то среди ночи жарил шашлык. Прудникову это не показалось странным. Мало ли, может, у местных свои причуды. Свои тайны, свои скелеты в шкафу. Но этот запах заставил желудок отозваться болью.
Прудя вышел во двор. Осмотрелся. Если где-то что-то жарят, значит, где-то должен быть дым. Железная логика. Но, не увидев источника запаха, Славка решил для начала облегчить мочевой пузырь. Он не стал искать туалет, просто спустился с крыльца и, немного отвернувшись в сторону, помочился на какие-то цветы.
Запах усилился, когда Прудников подошел к калитке. Он посмотрел в сторону фермы и увидел свет в окнах. А самое главное, он заметил тоненький дымок, струящийся из трубы пристройки к основному зданию свинарника. Вячеслав вышел за калитку, посмотрел в сторону магазина. Все-таки дневные свинорезы до сих пор заставляли его нервничать. Но есть хотелось больше, и он, не пригибаясь, пошел в сторону свинарника.
– Держи чужих! – вдруг раздался мужской голос.
Славик поднял голову и увидел, как в его сторону бежит Мишка. За ним выскочил человек. В руке у него был нож, да такой, что запросто мог проткнуть их обоих. Прудников встал, разинув рот.
– Что ты стоишь?! Бежим! – заорал Болдин и, подтолкнув Славу, побежал сам.
– Что ты там делал? – спросил Вячеслав, когда они спрятались в кустах, почти у самого леса.
– То же, что и ты, – с вызовом ответил Мишка.
Слава кивнул, немного подумал и снова спросил: