Тело угрозы
Шрифт:
Это последнее соображение накладывало как бы моральный запрет на передачу полученных сведений кому-то из вполне благополучных СМИ – тем более что такие вряд ли и пошли бы на подобную публикацию, никак не желая портить отношения с властями. Но это Хасмонея никак не смущало. Потому что ему – как и очень многим – была известна такая фирма – а точнее, телеканал, – чьи отношения с властью были испорчены, пожалуй, бесповоротно из-за различного подхода к освещению событий в стране и мире. Отношения были испорчены настолько, что шестьдесят четвертый канал – вы уже поняли, как это СМИ называлось, – по общему мнению, доживал свои последние дни в таком виде и с таким составом работников.
По его соображениям, публикация такого вот материала должна была остановить карающую, вооруженную ломом руку: погром на канале после такой публикации невольно привлек бы столь пристальное внимание всего света (и к самой информации тоже), какое никак не могло быть в интересах власти; таким образом (думал Хасмоней), «Шахматный» (так в просторечии звался канал из-за своего номера) получит отсрочку, а уж как развернутся события дальше, ведомо было только Господу Богу, без воли которого, как известно, и волос не падает вместе с головой человека.
Вот в результате каких размышлений Хасмоней набрал номер издавна знакомого ему человека, работающего сейчас именно на шахматной кнопке, и, дождавшись ответа, сказал:
– Толя? Хасмоней. Есть для тебя новостишка – пальчики оближешь. Понимаешь, всю эту трахомудию можно поставить на уши… Нет, давай прямо сейчас ко мне. Что? Ну, не помешает. А тут круглосуточный рядом. Да, его самого. Давай. Как говорят наши оппоненты – now!
7
Вот так развивались события.
Но не только так. Бывало, что они и не развивались вовсе.
Вот например: как уже упоминалось, главный редактор Гречин после вторжения позвонил на Старую, чтобы проинформировать. Он и сделал это, но только частично. Как только Гречин сказал, что пропало все содержимое сейфа, глава администрации встревоженно спросил: «А статья Минича?» На этом разговор внезапно прервался, пошли отбойные гудки. Телефон был, естественно, городским; Гречину «вертушки» не полагалось. Главный редактор перезвонил; номер был занят. Гречин обождал немного и позвонил снова – с тем же результатом, а вернее, без него. Со своей стороны, и Старая пыталась восстановить связь, но безрезультатно.
Это можно было бы счесть просто стечением каких-то технических обстоятельств. Однако же…
Гридень разговаривал по телефону с Северным Кавказом, а точнее – с той самой обсерваторией, что с недавних пор поставляла ему хорошо оплаченную информацию. Разговор он, естественно, записывал на пленку – чтобы потом поразмышлять, прослушивая. Новые сведения обещали быть интересными. Человек на обсерватории, едва успев поздороваться, произнес с некоторым возбуждением в голосе: «Так вот, относительно реальной возможности катастрофы…» За этими словами последовало молчание. «Алло! Алло!» – кричал Гридень в микрофон. – Не слышу вас! Перезвоните!» Но перезвона не последовало. Гридень приказал секретарю дозвониться до Зеленой. Сделать это не удалось. Секретарь запросил междугородную, и ему ответили: «Связи нет. Обрыв на линии. Возможно, сошла лавина или что-нибудь в этом роде».
Как говорят, одно событие может быть случайным. Второе уже свидетельствует о системе. Правда, есть и другое мнение: случайностей
В чем же причина таких сбоев связи?
Ясно ведь, что покойный Люциан Иванович в России был не единственным астрономом-любителем. Таких людей, целыми ночами обшаривающих небосвод лучше или хуже вооруженным глазом, достаточно много на Руси. А во всем мире – и еще больше.
Поэтому всякому, кто знаком с ситуацией, было понятно, что «неразочтенная комета» или что это там было, словом, несущее в себе определенную опасность для Земли небесное тело (а все больше становилась уверенность в том, что оно является ничем иным, как сбежавшим спутником Нептуна, ведущим себя совершенно необъяснимым образом) неизбежно будет замечено и другими. И чем ближе оно станет подходить к орбитам планет земной группы, тем вероятнее будет возникновение все новых источников все той же информации, которую каждому сведущему хотелось сохранить в тайне. Причины такого желания, как мы знаем, были у всех разными, однако совпадали в одном: в желании извлечь из создавшегося положения как можно больше выгоды для себя.
Вследствие этого разные люди предпринимали и различные меры, направленные, впрочем, к одному и тому же: запереть информацию, не дать ей всплыть на поверхность и распространиться, выйти из-под контроля.
Если обратиться к фактам, то мы узнаем, что за все ту же неделю не внесенное в каталоги в своем новом качестве небесное тело было обнаружено еще, самое малое, девятью наблюдателями-любителями, действовавшими совершенно независимо друг от друга, а также четырьмя профессиональными астрономами, работавшими в Гарварде (США), Пик-дю-Миди во Франции, на «Хаббле», то есть в ближнем космосе, а также на космической станции, где пользовались астрографом с пятнадцатиметровым фокусным расстоянием. Иными словами – возникло еще чуть ли не полтора десятка источников тревожных сведений.
Тем интереснее становится то обстоятельство, что ни один результат этих независимых наблюдений не стал известен общественности. И даже всемогущие и всеведущие СМИ ни звуком не заикнулись о чем-либо подобном.
Трудно поверить в то, что это было чистой случайностью. И еще труднее – предположить, что ни один из удачливых наблюдателей просто не счел нужным поделиться своим открытием хотя бы с коллегами, застолбить приоритет и получить возможность увековечить свое имя хотя бы в астрономических анналах.
Да нет, каждый из них считал обнародование полученного результата не только желаемым, но просто-таки необходимым. И тем не менее…
Почему же?
Ну, что касается крупных обсерваторий, тут дело обстоит вроде бы проще; представим себе, что еще до того, как объективы телескопов и фотокамер были направлены на интересующий нас район пространства, все эти учреждения получили некое государственное предупреждение примерно такого содержания: наблюдаемое там-то и там-то явление, которое можно принять за неизвестное небесное тело, на самом деле является высокосекретной конструкцией военного ведомства сильнейшей державы мира, и конструкция эта проходит в данное время правительственные испытания по специальной программе. А поэтому всякое упоминание о нем в какой-либо форме категорически запрещается, поскольку вся программа составляет государственную тайну, и всякая попытка разглашения связанной с нею информации будет строго караться по закону.