Телепат

Хапров Алексей

Ехать в автобусе было не менее интересно. Стоявший рядом со мной студент повторял тему по "сопромату". Сидевший у окна дикого вида гражданин переживал о том, что накануне вечером они с каким-то Колей купили вскладчину бутылку портвейна, но мерзавец Коля выпил на целый стакан больше. Женщина, стоявшая сзади меня, мысленно душила опостылевшую ей свекровь, и получала от этого удовольствие. Я с трудом удержался, чтобы не обернуться и не посмотреть на столь кровожадную особу.

Приехав на завод, я убедил искренне беспокоившуюся

о моем разуме и здоровье контролершу тетю Олю, что со мной все в порядке, прошел через проходную и направился в свой планово-экономический отдел.

В отделе меня встретили перемены. Они были заметны невооруженным глазом. Клавдия Трофимовна поменяла дислокацию. Она теперь сидела за моим столом. А ее стол, который по размерам превосходил мой в два раза, был свободен. На нем стояла моя чашка, лежали мой ежедневник и калькулятор. По этим признакам я догадался, что стол главного специалиста освободили для меня.

— Ой, Илюшенька, здравствуй! — фальшиво обрадовалась Клавдия Трофимовна, скрипя от ярости зубами. — Мы так о тебе беспокоились! Слава богу, что все обошлось!

"Жалко, что эта кран-балка тебя не прикончила", — тем временем думала она.

"Явился — не запылился", — прочел я в мыслях Ирочки, которая также, как и Клавдия Трофимовна, лицемерно мне улыбалась.

Я поблагодарил Клавдию Трофимовну за то, что она все эти дни так обо мне "беспокоилась", и спросил, не удержавшись от ноток издевки.

— А почему это Вы сидите не на своем месте, Клавдия Трофимовна? Вам там, что, дует?

— А это теперь твое место, Илюшенька, — пропела ангельским голоском Клавдия Трофимовна, мысленно желая, чтобы меня разорвали черти. — Старая я стала. Пора давать дорогу молодым. А мы, ветераны, будем вам помогать.

"Ты даже не представляешь, как мы тебе поможем", — одновременно подумала она.

"Спасибо за предупреждение", — подумал я в ответ и усмехнулся.

В отдел заглянула наша заведующая Татьяна Петровна.

— О, пришел, наконец-то! — воскликнула она, увидев меня. — Тебе Клавдия Трофимовна уже сказала, что мы перевели тебя на должность главного специалиста?

— Сказала, — ответил я.

— Вот и прекрасно. Петр Филиппович об этом лично распорядился, — пояснила со значением Татьяна Петровна. — Кстати, он просил, чтобы ты к нему зашел.

— Хорошо, зайду, — сказал я и придал своему лицу озабоченное выражение. — Перед Клавдией Трофимовной как-то неудобно получается. Она сделала столько полезного, сидя за этим столом. Выходит, что я ее подсидел.

— Ну что ты, Илюшенька, что ты! — картинно всплеснула руками Клавдия Трофимовна. — Выбрось эти глупости из головы.

— Клавдия Трофимовна всячески поддержала твой перевод на должность главного специалиста, — сказала Татьяна Петровна. — Так мне и заявила, мол, что-то засиделся наш Илюша на рядовой должности. Пора бы его и продвинуть. Заслужил.

Произнося

эти слова, Татьяна Петровна невольно вспомнила, что на самом деле заявила ей Клавдия Трофимовна, когда ей предложили освободить для меня стол, и какой она при этом устроила визг. Ее воспоминания меня весьма позабавили.

— Ну, ты идешь к Петру Филипповичу? — спросила Татьяна Петровна.

— Иду, — ответил я.

— Пойдем, я тебя провожу.

— Передайте ему от меня привет! — воскликнула Клавдия Трофимовна. — Обязательно передайте!

Можно было подумать, что ее привета наш Генеральный Директор ждет, как манны небесной.

Кстати, несколько слов о Петре Филипповиче. Вид у него был по-настоящему директорский, то бишь, важный. Чувство важности особенно подчеркивал его могучий живот. У тех, кому довелось слышать его голос, громкий и грубый, а также его манеру изъясняться, — мат через каждые два-три слова, — не оставалось никаких сомнений, что перед ними настоящий руководитель.

Татьяна Петровна завела меня в директорский кабинет буквально за руку.

— Петр Филиппович, я его привела. Знакомьтесь, Воробьев Илья Сергеевич, собственной персоной. Цел и невредим.

Генеральный Директор посмотрел на меня.

— А-а-а, это наш пострадавший, — протянул он. — Ну, садись.

Я сел. Петр Филиппович посмотрел на Татьяну Петровну.

— Тань, ты иди. Мы тут сами поговорим.

— Зайди потом ко мне, — бросила мне Татьяна Петровна и послушно удалилась. Петр Филиппович положил развернутые локти на стол, чуть наклонился вперед и приветливо мне улыбнулся. Меня обдало перегаром.

— Ну, как самочувствие?

Я сказал, что хорошее.

— Может, коньячку? — предложил он.

Я поблагодарил, но отказался.

— А что так? — удивился Генеральный Директор.

— Да я не любитель, — честно ответил я. — И мне еще работать весь день. Нужна ясная голова.

— Правильно, — сказал Петр Филиппович. — Работа прежде всего. Люблю таких сотрудников. Кстати, о работе. Освоился на новом месте?

— Да, честно говоря, пока еще не успел. Только пришел, как Татьяна Петровна сразу к Вам повела.

— Освоишься, — сказал Петр Филиппович. — Скажи мне честно, ты от этой кран-балки сильно пострадал?

— Да как сказать, — ответил я, поняв, куда он клонит.

— А вот так и скажи. Ты жив?

— Жив.

— Здоров?

— Здоров.

— Работать можешь?

— Могу.

— Вот и замечательно. Понимаешь, эта чертова кран-балка может навлечь на нас серьезные проблемы. Проверки, объяснения, штрафы. В общем, не приведи господь. Наших ротозеев я уже выдрал так, что им мало не показалось, будь уверен. И выговоры получили, и премий лишились. Наказал я их хорошо. Но если бы дело было только в них. Дело ведь здесь во всем заводе, и во мне лично. Понимаешь?