Телепат
Шрифт:
— А вот вспомните, пожалуйста, высокого, долговязого, сутулого мужчину, который стоял на самом краю, — попросил я. — На нем была темно-зеленая куртка.
— Не помню, — сказала Светлана.
— А Вы напрягите память, — не отставал я.
Светлана нахмурила лоб и задумалась.
— Ну, вроде стоял там такой, — неуверенно произнесла она.
— Что Вы можете о нем сказать?
— Ничего. Я его не знаю.
— Он появлялся когда-нибудь прежде на этой остановке?
Хозяйка киоска пожала плечами.
— Не
— А Вы не видели, подходил он к мусорной урне, или нет?
— Не знаю. Я журнал читала.
Убедившись, что от эксцентричной Светланы нам больше ничего не добиться, мы оставили ее в покое.
— Ну, что? — спросил меня Сергей, когда мы отошли в сторону.
— Не дает мне покоя этот мужик в темно-зеленой куртке, — сказал я. — И Игорь его вчера видел, и этой особе он сегодня на глаза попался.
Опрос остальных пострадавших ничего не дал. Закончив его, мы подошли к колдовавшим над многочисленными обломками экспертам.
— Самоделка, — пояснили они.
— Вчера на Добролюбова тоже была самоделка, — задумчиво произнес Николай.
Нам стало ясно, что за двумя взрывами, и вчерашним, и сегодняшним, стоит одно и то же лицо. Но нам были по-прежнему не понятны мотивы. Что может быть общего между остановками общественного транспорта на разных окраинах города, которые даже не связаны друг с другом каким-нибудь прямым маршрутом? И какие цели преследует этот неведомый нам пока взрыватель?
Закончив осмотр места происшествия, мы решили еще раз съездить в район вчерашнего взрыва.
Уже знакомый нам Игорь сидел в своем киоске, в котором красовались новые стекла.
— Быстро ты все отремонтировал, — восхищенно сказали мы Игорю, предварительно поздоровавшись.
— А то как, — улыбнулся он. — Работать-то надо. Итак на полторы тысячи вчера товаров уворовали.
Игорь стал рассказывать, кого он заметил на остановке накануне вечером. Когда он упомянул о долговязом мужчине в темно-зеленой куртке, мы с Сергеем и Николаем переглянулись.
— Он ничего у тебя не спрашивал? — спросил Игоря Николай.
— Как же, не спрашивал, — воскликнул Игорь. — Все подробно разузнал. Сильно ли шарахнуло, сколько пострадало, есть ли убитые, что думает милиция. Даже бутылку пива у меня купил. С кириешками.
Закончив разговор с бдительным предпринимателем, мы вернулись в наш УАЗик.
— Этого любителя пива с кириешками надо брать, — произнес Николай. — Чует мое сердце, что это его рук дело.
То, что долговязый субъект в темно-зеленой куртке — именно тот, кто нам нужен, чуяло не только сердце Николая. Я тоже был уверен, что мы напали на след. Интуиция подсказывала мне, что мы на правильном пути.
— Его нужно еще найти, — возразил Сергей.
— Он может крутиться возле остановки на Матросова, — предположил я. — Чтобы снова посмотреть на своих рук дело.
— Ты хорошо представляешь,
— Фигуру — хорошо, — ответил я. — На грифа чем-то похож. Так же сутулится. А вот лицо нет. И у этого, и у той воспоминания насчет лица размытые. Могу сказать только одно, что оно морщинистое.
— Тогда дуй в засаду к очаровательной женщине Светлане, — скомандовал Сергей. — Посиди у нее в киоске до позднего вечера. Авось этот гриф и заявится. Если он придет, проследи за ним, и узнай, где он живет.
— Есть, — печально вздохнул я.
Провести вторую половину дня в обществе капризной дамы с улицы Матросова мне отнюдь не улыбалось. Но лучшего места для засады, чем ее киоск, действительно, было не сыскать.
Светлана поначалу категорически отказалась пускать меня в свои владения. Ей явно не прельщало, чтобы рядом с ней, на очень ограниченном пространстве, уставленном распакованными коробками с разнообразным товаром, находился посторонний мужчина, пусть даже и из контрразведки.
— А если муж заедет и увидит? — эмоционально восклицала она. — Он же что угодно подумать может. Скандалов дома потом не оберешься.
Мне пришлось употребить весь свой запас красноречия, чтобы убедить ее, что мое стремление провести полдня в ее высокочтимом киоске продиктовано исключительно заботой о ее безопасности.
— Есть достоверная информация, что Ваш киоск могут сегодня заминировать, — понизив голос, доверительно сообщил ей я.
— О, господи! — схватилась за сердце Светлана, обильно перекрестилась, и дверь киоска во мгновение ока гостеприимно распахнулась передо мной.
Должен откровенно сказать, что многочасовое сидение в этой душегубке доставило мне одни мучения. Рот истеричной толстушки не закрывался ни на секунду. Мне пришлось выслушать десятки, если не сотни жалоб на зловредных покупателей, ненасытных налоговых инспекторов, грубиянов пожарников, и особенно на ненавистных Светлане представителей санэпидемстанции, которые каждый раз обирали ее, как липку. Моя голова просто раскалывалась от ее трескотни, и я мечтал только об одном: либо чтобы этот "гриф" наконец появился, либо чтобы побыстрее наступило десять часов вечера, время, когда Светлана обычно закрывала свой киоск. К счастью, Всевышний не остался глух к моим молитвам.
— О, а вот, по-моему, и он, — воскликнула толстушка, прервав на полуслове свой очередной жалобный рассказ. — Тот самый, о котором Вы утром расспрашивали.
Я осторожно выглянул наружу. К остановке, не торопясь, и воровато озираясь по сторонам, подходил высокий, худой, немного сутулый мужчина, лет сорока пяти, с морщинистым лицом, одетый в темно-зеленую матерчатую куртку с отчетливо просматривающимися на ней потертостями, и коричневые вельветовые брюки, долгое время не знавшие утюга.