Течение времени
Шрифт:
– Наталия Александровна, багаж доставят домой, как только разгрузят самолет. Причин для беспокойства нет!
– Спасибо, Коля. Леночка, Коля наш друг и по мере необходимости мой шофер и механик. Родился в Париже, из хорошей эмигрантской семьи, отлично владеет русским, учится на инженера.
«Зачем она все это мне говорит? – думала Леночка. – У нас столько вопросов друг к другу. И где ее сын?»
– Приехали, – вдруг сказал Коля.
– Как, – удивилась Леночка, – а я даже не увидела Парижа!
– Париж еще впереди, и в любой час суток, – произнес Коля, открывая дверцу машины. Он взял Леночкину сумочку и портфель, но она отрицательно покачала головой:
– Спасибо, не надо, я сама.
Портье открыл дверь в красивый подъезд, а огромный
«Значит, дом пятиэтажный, как наши хрущевки, – мелькнуло в голове у Леночки. – Хотя на хрущевку совсем не похоже. Что-то я не могу сосредоточиться, взять себя в руки».
Наташа надавила на золоченую массивную ручку, и высокая дверь плавно открылась.
Войдя в квартиру, Леночка увидела юношу в инвалидном кресле. «Боже мой, Боже мой, как он похож!.. На кого? Ну не может этого быть, не может быть, чтобы этот мальчик так походил на моего семнадцатилетнего Алешу. Но вот он, передо мной… Похож, поразительно похож».
– Тетя Леночка, тетя Леночка, я так рад вас видеть. Я – Алеша, здравствуйте! Давайте обнимемся, я очень рад!
Леночку словно молния пронзила: как неприступно, холодно она держалась с Наташенькой, не сказала даже теплого приветственного слова. «Выходит, я жестокосердная, мрачная эгоистка, не способная забыть прошлое, это ужасно. А здесь горе. Наташенька так готовилась к встрече, думала о нас, а я… мы… вычеркнули ее из памяти, перечеркнули все, что было между нами хорошего».
– Милый мой мальчик, я тоже рада с тобой познакомиться. Я уверена, что мы будем дружить и полюбим друг друга. И с твоей мамой у нас будут самые хорошие и сердечные отношения, как в наши молодые годы, – из глубины души вырвались слова, полные любви и нежности, из глаз потекли слезы.
– Наташенька, бедная моя девочка, иди ко мне, я хочу тебя обнять, – и они, как две русские бабы, заплакали, что-то шепча друг другу и причитая в голос.
– Что с вами, успокойтесь, – и Алеша, подъехав к дивану, попытался обнять их обеих.
– Дружочек, нам с тетей Леночкой надо поплакать. Так надо, душа просит. Не волнуйся! Потом нам будет легче, и мы тебя позовем, ладно?
Когда они успокоились, и каждая открыла свою косметичку, Леночка спросила:
– Что с ним?
– Три года назад на школьных соревнованиях он упал с велосипеда, повредил оба коленных сустава и позвоночник. Все время лечится в знаменитой клинике, два раза в год выезжаем на курорт, где принимает ванны, грязи. Массажист приходит ежедневно. На правой ноге стали шевелиться пальцы. Вот и все наши достижения. У него блестящие лингвистические способности, увлекается древними языками и структурной лингвистикой, хотя курс по математике еще предстоит прослушать. Занимается очень увлеченно. У него много друзей из школы и университета, есть и девушки, но главная его подруга – это я. Что делать? Как ему дальше жить?
– Милая Наташенька, не отчаивайся. Я его посмотрю, поговорю с его врачами. Может быть, увижу перспективу его лечения у нас. Будем надеяться на лучшее. Расскажи, как ты живешь, какие сведения из Союза доходят до тебя?
– До маминой смерти я что-то знала о вас, хотя Кривой переулок она не навещала: боялась нарушить установившееся равновесие между вами, властями и мной – «отщепенкой». Когда обо мне заговорили в печати – вышла моя основная монография на двух языках, затем мои книги о литературе Серебряного века и Блоке, и я стала литературным обозревателем в «Фигаро», а там уж обо мне вспомнили и в посольстве. Я перестала быть «отрезанным ломтем», как говорят в России, и это их устраивало. Как бы забыв мое бегство из СССР, наградили меня грамотой за укрепление связей между нашими странами и предложили войти в Общество культурных связей Франции с СССР. Я человек обеспеченный, получаю приличное вознаграждение в Сорбонне, читаю лекции в Оксфорде, в США. Гонорары за книги, работа в газете, – одним словом, в финансовом отношении проблем нет, а накопления в банке
А между тем в Кривом ждали звонка от Леночки, который раздался из квартиры Наташи, как они и ожидали, в условленное время. Трубку взял Алеша, и Леночка подробно рассказала, как живет Наташа, что он отец ее сына, что мальчик тоже Алеша и очень на него похож.
– Так что, друг мой, не отвертишься, – рассмеялась, Леночка и, посерьезнев, рассказала о травме у Алеши-младшего. – Не исключено, придется его взять в Москву.
– Мне не нравится пассивный метод лечения мальчика, и я буду разговаривать с его врачами.
– Леночка, мы долго говорим. Это стоит очень дорого.
– Наташа предупредила меня заранее, что стоимость разговора для нее сущие пустяки. Она говорит часами с авторами и издателями, друзьями и сама оплачивает разговоры. Дорогой, не волнуйся, теперь поговори со своим сыном, а потом с Наташей. Они где-то в глубине квартиры, сейчас я их позову.
«Если есть ангелы, то моя Леночка – ангел. Я так всегда считал и вот очередное доказательство», – подумал Алеша.
– Алло, – услышал он в трубку, – это говорит Алеша, ваш сын, здравствуйте, я очень рад. Мама много говорила о тете Леночке и почти не говорила о вас. Она обычно говорила, что вы любите тетю Леночку, и этим все сказано. Я это понимаю – ее нельзя не любить: она располагает к себе добротой и вниманием, хотя мы знакомы всего три часа. Мне бы очень хотелось полюбиться с вами, извините, полюбить вас и подружиться и полюбить свою сестру Танюшу, мы же почти ровесники. И тетю Грушу я тоже хочу полюбить, как и весь ваш дом вместе с Зитой и кошкой Дусей. Извините меня за мою речь. Мама, когда услышит, как я говорил, скажет, смеясь: «Мальчуган, речь твоя наивна и восторженна. В ней я не услышала мужского металла в голосе. Но о металле в голосе мы поговорим еще. А “мальчуганом” вас называла моя бабушка – ваша мама, правильно?»
– Правильно. Слушай, Алеша-младший, мы с Танюшей на седьмом небе от счастья, оттого что у меня есть сын, а у нее – брат. Мы тебя обнимаем, мы рады и по этому поводу мы с Танюшей устроим танцы-шманцы и закружим тетю Грушу под восторженный лай Зиты, не понимающей причин, но радующейся за нас, будем ходить на головах и устроим «кучу-малу», когда приедет наша мама-Леночка. Даже кошка Дуся воспользуется случаем, чтобы побегать за хвостом Зиты, но, вспомнив о своем солидном возрасте, прыгнет куда-нибудь повыше, чтобы в суете не наступили ей на лапку или, не дай бог, на хвост. Дорогой мой мальчуган, я рад, что ты существуешь, что ты не затерялся, что ты появился. По моему голосу, по интонациям ты понял, что, не успев познакомиться, я… мы полюбили тебя. Мы, я имею в виду семью, сделаем все, чтобы поднять тебя на ноги, дорогой мальчуган. Ты все понял, что я наговорил тебе?
– Все, кроме «куча-мала».
– Это веселая дурашливая игра, например, на пляже, когда от избытка хорошего настроения и взаимной любви веселые друзья делают подсечку, подножку один другому, пока кто-нибудь не упадет. Тогда на него наваливаются все остальные, и начинается «сведение счетов», которое завершается общим купанием. Дома, на ковре – то же самое, но с меньшим размахом и без купания. Ну что? Обогатил свой лексикон новыми словами? Еще не то услышишь в Москве. Ждем тебя, дорогой мальчуган. Передаю слово Танюше.