Тебя одну
Шрифт:
— Ты же прямо из студии ехала? — выдыхая, делает приглашающий жест.
— Да… Но я не голодна.
Озираюсь, чтобы увидеть останавливающегося рядом Елю. И снова смотрю на Диму. Какое-то время изучаем эмоции друг друга, но не говорим ни слова.
— Ты в порядке? — спрашивает, в конце концов.
Вижу, что еще не остыл.
Желваки ходят. Грудь вздымается. И во взгляде еще присутствует резкость.
— Да, конечно, — заверяю торопливо. — Прости, что защищала себя, — выдавливаю, буквально перешагивая через себя. — Это по привычке. Я постараюсь
— Ты не обязана сдерживаться, пока она себя так ведет.
Я так растеряна, что могу лишь кивнуть.
Отворачиваясь, улыбаюсь Елизару.
— Ну что, чемпион? Какое топливо выберешь, чтобы подкрепиться?
Мальчишка проницательнее всех взрослых. Подхватывает тему, помогая мне прийти в себя.
— А что интересного там есть?
— Так-так… — выдаю я, разглядывая закуски. — Есть брускетты с лососем и авокадо, канапе с морепродуктами, мини-тосты с крабом и икрой, тарталетки с тунцом… мм-м… что-то неопознанное, но, вероятно, безумно дорогое… и… еще что-то странное в виде ярких сфер…
Елизар на секунду задумывается, но потом уверенно просит мини-тост. Подаю ему на тарелке. И поворачиваюсь, чтобы взять себе пару брускетт, а к ним и шампанского.
Дима делает тот же выбор, что и брат.
Но удивляет не это.
А то, что он подмигивает Еле и бросает ему первую, не вынужденную обстоятельствами, фразу:
— Чемпионам требуется белковое топливо.
Мальчик расплывается в восторженной улыбке.
А я… Со мной столько всего в этот момент происходит… Понять бы, что сильнее… Желание рассмеяться или заплакать?
Молча подкрепляемся, пережевывая не только еду, но и все эти эмоции.
После перекуса уже не разлучаемся. Двигаясь по залу, следуем за Димой.
— А куда мы? — спрашивает Елизар, не сдержав энтузиазма.
— К своим, — отвечает Дима, указывая на точку сбора.
Успев порадоваться тому, как именно он ответил брату, сосредотачиваю взгляд на группе парней, которая, несмотря на шикарные костюмы, выделяется среди этого глянца не меньше, чем мы с Елей.
— Ну, наконец-то… — басит Прокурор, подавая Диме руку.
Полностью расслабляюсь в их компании, когда осознаю, что показного официоза здесь не будет. Все жесты свободные, выражения лиц живые, разговоры веселые.
Как заявляет в какой-то момент Тоха:
— Мы здесь, чтобы брать, а не вымаливать.
Соглашаюсь с ним. Такой подход близок мне. Дима тоже одобряет, не требуя какого-то нездорового поклонения своей семье.
Елизару, на которого все реагируют более чем адекватно, Тохин выпад поясняет Чара:
— Везде носи с собой свои правила, чтобы не жить по чужим.
Парнишка сжимает губы, осмысливая услышанное.
— Типа быть всегда главным? — уточняет в сомнениях.
Тема усмехается, качает головой, но не спешит отвечать.
Я же, наклоняясь ближе, обнимаю парнишку за шею, касаясь подбородком его макушки.
— Типа быть собой.
Елизар задумчиво моргает, пропуская
— Сцену с родителями видел? — встревает Дима, сразу же обращая на себя все внимание. — Мама хотела, чтобы Лия играла по ее правилам. А Лия оставалась собой.
Я резко выпрямляюсь.
— О, нет-нет, — тараторю сбивчиво. — Не думаю, что это удачный пример.
Фильфиневич даже не моргает.
— Удачный, — стоит на своем.
Я замолкаю, уступая, чтобы не спорить.
Боже мой…
Я. Уступаю.
Раньше могла вести себя, как вздумается. Ни страха, ни тормозов не было.
А теперь… Даже не знаю…
Вроде и задаю не самый корректный тон… А с другой стороны, разве хочу я быть тем взрослым, который искажает истины, навязывая ребенку удобные для себя правила? Тем взрослым, который лжет «во благо», когда правда оказывается слишком сложной для объяснений? Тем взрослым, который учит приспосабливаться?
Наклоняясь к Елизару, резюмирую, как есть:
— Дима прав. Мир без конца проверяет нас на прочность. Через других людей. Нужно уметь постоять за себя. Даже если перед тобой твой самый близкий человек, держись своих позиций. Не потому что упрямство и умение пререкаться — добродетели. А потому что только ты сам знаешь, чего ты стоишь. Никому не позволяй себя обесценивать. Ни словами. Ни действиями. Ни ожиданиями, которые люди так любят навешивать на других, — задерживаю дыхание, когда замечаю, что это сделал Еля. Сглатываю. А потом шумно выбиваю: — Ну? Понял меня?
— Понял!
Стукаемся по моей инициативе кулаками, но в моменте у обоих в глазах слезы стоят.
Выпрямляюсь и ловлю на себе Димин взгляд.
Воздух в груди спрессовывается, пока я усилием не заставляю себя выдохнуть.
Зря.
Потому что именно в этот момент Дима кивает.
Четко. Одобрительно. Без слов.
И мне от этого почему-то резко делается горячо.
Благо в этот самый момент стихает музыка, и ведущий призывает нас сосредоточиться на стоящей в центре сцены чете Фильфиневичей. Хватаюсь за игру по протоколу, как за спасательный круг.
— Долгие годы наше предприятие было флагманом мощи, надежности и несокрушимости. Мы создавали канаты, способные выдерживать колоссальные нагрузки, служить опорой для мостов, судов, гигантских сооружений. Мы прошли путь от прочности к легкости, от стабильности к инновациям, от традиции к будущему, — вещает Эдуард Дмитриевич внушительно, уверенно держа внимание огромного зала. — И сегодня мы делаем очередной шаг вперед. Сегодня «ФИЛИНСТАЛЬ» открывает новую главу не только в своей истории, но и в развитии отечественной металлургии. Сегодня мы связываем не просто металл. Мы связываем землю с небом. «ФИЛИНСТАЛЬ» запускает производство канатов для аэрокосмической индустрии. Ультралегкие, сверхпрочные, меганадежные канаты нового поколения будут держать конструкции, подвешенные в невесомости, и станут частью технологий, которые покорят космос, открывая новые горизонты для всего человечества.