Тебя одну
Шрифт:
— А сейчас? — заостряю на ней внимание. — Не на ножах больше?
Лия смотрит на меня. Не отвечает.
Но тут и не надо. Все понятно по взгляду.
Немного прищуренные глаза, в которых отражается мягкий свет фонаря с террасы. Теплая тень улыбки. Спокойствие, которое она, черт возьми, никогда не позволяла себе рядом со мной.
Ну и все. Финиш.
Я из этих глаз больше не выберусь.
Наглухо закрываю губами фильтр сигареты. Подкуриваю и затягиваюсь.
Фиалка тем временем
— Ты изменился, — произносит, будто впервые до конца осознавая это.
— В какую сторону?
— В мою, — усмехается.
Я бросаю на нее быстрый взгляд.
В ее голосе нет сарказма, нет яда. Только факт.
Какой-то чертовски бескомпромиссный и естественный.
Дик с Чарли носятся по округе, разгоняя темноту. Снова и снова подбегают к нам. Тяжело дыша, облизывают нам руки. И, виляя хвостами, с лаем улетают обратно.
Я смотрю на Лию, выдыхая дым.
— В твою, значит? — протягиваю, сдвигая брови. — Интересно.
Лия наклоняет голову, чуть сощурившись.
— И что интересного?
— То, что ты говоришь это сейчас, как само собой разумеющееся. Будто и не было ничего — ни войны, ни боли.
Она молчит.
Я опускаю взгляд на ее пальцы — голые, слегка подрагивающие, едва выглядывающие из-под длинных рукавов.
Хватаю без предупреждения. Крепко сжимаю, когда она по инерции пытается выдернуть.
— Не бойся теперь, — говорю глухо, сжимая ее ладонь в своей. — Обратного пути ведь нет, правда? Только вперед.
Она не сопротивляется всерьез, просто проверяет: насколько плотно держит капкан.
Намертво.
Чувствую, как ее пальцы слегка подрагивают в моей ладони. Тонкие и нежные. Но не слабые.
Лия поднимает взгляд, вглядывается в меня сквозь темноту.
— Вперед, — выдыхает, наконец.
И только после этого выдыхаю я, ощущая, как она сжимает мои пальцы в ответ.
Переплетаемся. Крепко-накрепко.
И идем. Просто шагаем. Прогуливаемся, мать вашу. Шок.
— Я танцевать хочу, Дим…
Внутри все сжимается.
Не только потому, что тут же начинаю параноить: что за танцы у нее на уме? Но и потому, что она едва ли не впервые делится со мной своими желаниями.
Выжидаю, опасаясь спугнуть. За грудиной все так и дрожит.
Фиалка закидывает голову, смотрит на небо. Глаза светятся, будто в них отражаются звезды.
— Я согласилась сняться в клипе.
Внутри меня становится холодно, будто ледяной воды хлебнул.
— В каком клипе? — толкаю, стараясь не выдать тон, с которым хотелось бы задать этот вопрос.
— Есть одна группа… Достаточно популярная. Нужен танец в моем стиле, но не прям стрип-пластика. Что-то художественное.
Внутри меня уже не просто холодно. Внутри пиздец
Но я понимаю, что запретами оттолкну Шмидт.
Не могу этого допустить.
Мне, блядь, по вкусу ее доверие. Я его сотню лет ждал.
— Ты уверена, что хочешь именно этого? — хриплю сдержанно, нетерпеливо перебирая хрупкие пальцы.
— Да, — отвечает без колебаний. — И знаешь… В будущем я вообще свою танцевальную студию хочу.
Смотрю на нее. Взвешиваю. Это не то, на что я рассчитывал.
Но…
В танцах ведь вся Лия.
— Могу помочь, — предлагаю без давления.
Она вскидывает взгляд. Не отвечает. Но по глазам вижу — к сведению принимает.
И вдруг, выдернув руку, резко отбегает. Сердце делает кульбит, прежде чем Ли оборачивается, подхватывает незнакомую мне мелодию и… начинает танцевать.
Без постановки. Без рамок. Без оглядки.
Застываю как вкопанный. Такую Лию я еще не видел.
Настоящая. Живая. Открытая.
Не для сцены. Не для денег. Не для чужих взглядов.
Для себя. Чистое удовольствие.
Плывет в потоке, захваченная ритмом, движением, самой ночью… И теряется в песне, которую сама же со смехом поет. А я — в ней.
Я, сука, в ней.
Взвинченная этим танцем псарня лает и на виражах подпрыгивает.
Я просто наблюдаю, стараясь не выдать того, как гремит за ребрами. Пока Лия не делает шаг ко мне и не хватает за руку.
— Дим… Давай со мной…
А я не могу. Не сейчас. Настолько расшатан, что земля уходит из-под ног.
Фиалка продолжает хохотать, но в глазах появляется волнение.
Сжимаю ее руками, притягиваю к себе и с вымученной улыбкой целую в смеющийся рот.
Она на секунду замирает, словно прислушиваясь к тому, что я пытаюсь передать этим поцелуем.
А после как будто растворяется.
Нахожу ее ладонь, веду вверх, застываю на мгновение и с влажным выдохом отправляю во вращение.
Дальше не иду.
Лия кружится, волосы разлетаются, ночной воздух подхватывает ее смех. Я держу за руку, позволяя еще раз провернуться, и отпускаю. Она делает шаг вперед, пытаясь уловить какой-то ритм. Я качаю головой.
— Не сегодня, ведьма… — глухо выдаю, пряча дыхание в воротнике.
Фиалка останавливается. Но продолжает улыбается.
— Ладно… Тогда завтра.
И я, мать вашу, не могу сказать «нет».
29
…не намолиться…
С широких зонтов летних площадок еще стекают редкие капли прошедшего дождя, но солнце уже пробивается сквозь рваные облака, уверенно разгоняя остатки унылой серости и наполняя пространство пронзительно чистым светом.