Тебя искал

Кит Тата

Матвей: «Ну, тогда я сегодня лягу спать пораньше. Устал, аки пёс»

Я: «Споки»

Отложив телефон, я перекатилась на спину и уставилась в потолок. Мысли настойчиво кружили рядом с Матвеем. Всю простуду он пробыл со мной, правда, больше не ночевал, но вечерами после работы на пару часов заезжал обязательно. Привозил с собой вкусняшки. По-моему, родители в него влюбились.

Я помнила слова Матвея и прекрасно понимала, что делает он всё это не из чувства дружбы. Я ему нравлюсь и, возможно, даже

очень. Но… страшно. Страшно снова быть обманутой и преданной. Я хоть и делаю вид, что ситуация с Ромой и Настей меня не сильно подкосила, но сама для себя я понимаю, насколько мне было плохо первые дни и какие мысли жужжали в моей голове. Не уверена, что повторение подобного смогу пережить повторно с таким же спокойствием.

И всё же, как же хочется спустя почти месяц после всего, что произошло в моей жизни и в жизни Матвея, приехать к нему домой, взять в руки Ириску и сесть всем втроем у камина, чтобы провести вечер, перетекающий в ночь.

Боже, да! Я хочу встретить с ним Новый год!

Было бы идеально, но Матвей уже давно встречал, что встречает Новый год исключительно в кругу семьи. Я, кстати, тоже.

Телефон рядом с головой издал тихую вибрацию.

Подумав, что это пишет мне Матвей, я взяла телефон, и улыбка моя несколько померкла, когда на экране высветилось имя Веры.

«1 января пойдём на горки?» - спрашивала она.

Я: «Ты давно не отбивала себе копчик?»

Вера: «Мой отбитый на горке копчик – это ежегодная первоянварская традиция. Как твоё первоснежье. Ну, так что? Идём?».

При упоминании о первоснежье сразу вспомнилась Настя. Мы с ней больше не общались и не виделись. Но я знала, что аборт она сделала. И пусть я на нее злилась, но мне, всё равно, было ее жаль. Детская обида из-за соревнований, о которых я почти не помнила, по большому счёту, погубила некоторый отрезок её жизни. Осталось надеяться только на то, что она не загубит оставшуюся. Но это уже не моё дело.

Я: «Идём. Только в этот раз надевай штаны потолще»

Вера: «Мне папа предложил взять его ремень и пристегнуть им к заднице подушку»

Я: «Папа гений!»

Вера: «Значит, первого числа в шесть вечера у главной ёлки?»

Я: «Да. И Юльку предупреди. Пусть с братиком придёт. С ним весело»

Вера: «Хорошо»

Снова отложила телефон в сторону и снова утонула в сомнениях. Хотя, на самом деле, решение мной уже было принято.

– Ты чего лежишь задумчивая такая? – вошла в комнату мама.

– Ничего. Просто.

– С Матвеем поругались?

– С чего ты взяла?

– Просто ты давно не ночевала у своей «подружки». С начала декабря ни одной ночевки. У вас всё нормально?

– Нормально. Я как раз собираюсь к нему, - села я в постели. – Можно?

– К Матвею-то?! – фыркнула мама. – Конечно можно.

– О, мам, и можно я с собой

ёлочные игрушки возьму, которые нам не пригодились?

– Матвею нечем украшать ёлку?

– Ну, да. Он не хочет заморачиваться покупкой всех этих украшений. Так что у него в гостиной стоит просто голая ёлка.

– Ужас, - скривила мама губы. – Тогда тем более бери всю коробку. Он за тобой приедет?

– Я на такси.

– Матвей заказал?

– Мама, я сама в состоянии. К тому же, ты сама меня учила, что появление в жизни женщины мужчины – это не повод перестать быть самостоятельной и самодостаточной.

– Какая у тебя мудрая мать, - гордо улыбнулась она. – Пойду-ка папе твоему расскажу.

– Давай-давай, - хохотнула я. Сменила домашнюю одежду на теплый спортивный костюм. Со шкафа взяла коробку с елочными украшениями. В рюкзак закинула сменную одежду, кошелек и ключи от квартиры. В приложении заказала такси.

Уже через сорок минут, стоя у ворот дома Матвея, начала сомневаться в правильности своего решения. Может, пойти к дедушке на крыльцо и подумать еще раз?

Пока я сомневалась, внутри ограды Матвея под чьими-то ногами захрустел снег. Уверенные, но неторопливые шаги направлялись прямо ко мне. Неужели у него тут камеры есть?

Посмотрела по сторонам, но ничего не нашла.

Калитка открылась, я обняла коробку с елочными игрушками посильнее и замерла, когда калитка открылась, а передо мной замер Матвей со снеговой лопатой и в шапке-ушанке.

– Я тут это… кхм… - растерялась я, чувствуя, как краска прилила к щекам. – Шары.

– Подкатываешь? – улыбнулся Матвей.

– Типа того. Можно?

– А когда тебе было нельзя? – открыл он калитку шире и впустил меня в дом.

В доме я почти сразу вручила коробку с ёлочными игрушками Матвею в руки, а сама, сняв верхнюю одежду, пошла тискать Ириску, которая сбежала со второго этажа ко мне навстречу.

– Как ты громко мурлычешь! – целовала я ее в лоб и прижимала к себе. – А большая какая!

– А лоток как наполняет! – подтрунивал рядом Матвей. Поставил под ёлкой коробку с игрушками и растерянно замер. – А дальше-то что? Я сам всё буду делать?

– Не знаю. Для начала открой коробку, впечатлись красотой и разнообразием игрушек. Ну, или сделай вид, что впечатлен.

– Вообще-то, ты никуда не собиралась, моя просто спрашивающая.

– Вообще-то, ты сегодня собирался лечь спать пораньше. Пёс уставший.

– Могла бы хоть добавить «мой», чтобы не так обидно звучало, - нарочито пробурчал Матвей. Разорвал на коробке скотч и, присвистнув, заглянул внутрь. – Ты городскую ёлку раздела, что ли?

– Рядом с городской полиции много. Поэтому просто привезла из дома. Не нравится?

– Не знаю. Я последний раз ёлочные украшения не на елке видел лет в девятнадцать. Не думал, что к старости снова начну украшать ёлку.

– Она у тебя стоит как сиротка, которую ты, к тому же, еще и наказал, поставив в угол. Давай украшать, - посадив Ириску на диван, я подошла к Матвею и коробке, достала из нее первый шар и повесила на ветку на уровне своего лица. – Тадам! Видишь, совсем несложно.