Тебя искал

Кит Тата

– Но ты и мама ведь как-то ходите с температурой на работу.

– Ходим, - кивнул папа. – Но с такой, как у тебя, никто бы из нас точно из дома не вышел. У всего ведь есть предел. К чему надрываться?

– Я думала, что поступаю как взрослая, - спрятала я нос под одеялом.

– Взрослая ты наша, - усмехнулся папа по-доброму. – Мишку твоего любимого плюшевого дать?

– Угу, - кивнула я вяло. Приподняла край одеяла и позволила папе положить ко мне медвежонка. – Ладно. Поспи немного. Бульон

сварится, мама успокоится и принесет тебе его.

– Хорошо, - закрыла я глаза.

Папа тихо вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

Поплакав еще немного, и, видя перед глазами разъяренного Матвея, я, наконец, смогла задремать и будто почти сразу выпала из сна, когда в комнату снова кто-то вошёл.

И как можно спать посреди проходного двора?

– Эй, - позвал меня тихий шёпот. – Просыпайся, друг Рита. Мать баланду наварила.

Распахнула глаза и села в постели, пытаясь понять, сниться мне Матвей с тарелкой горячего бульона в руках или он реален?

– Ты?! Как ты?... – выронила я хрипло, опасливо глянув на дверь, за которой были слышны голоса родителей.

– Я? Да, в целом, неплохо. Голова только чуток побаливает. От недосыпа, наверное… - бормотал Матей себе под нос. Поставил тарелку бульона на тумбочку рядом с кроватью и протянул мне ложку. – Сама хлебать будешь или я тебе в рот напихаю?

– Как ты здесь оказался? – шипела я, боясь даже моргнуть, будто от этого Матвей может испариться, как пар, поднимающийся над тарелкой с горячим бульоном.

– Как-как? – передразнил меня мужчина. Взглядом окинул комнату, включил основной свет. Взяв компьютерное кресло, подкатил его к моей кровати и сел напротив, сложив руки в замок на животе. – Попсиховал, остыл, заехал в аптеку и методом проб и ошибок нашёл твою квартиру.

– Зачем?

– Люблю людей с соплями, - не изменился он нисколько в лице, продолжая при этом не выдавать практически никаких эмоций кроме лёгкой улыбки уголками губ. – А теперь хлебай бульон, иначе твоя мать вывесит меня за бороду за окно вашей кухни.

– Она так не сделает, - дернула я скептически бровями, но к бульону потянулась.

– Вообще-то, она сказала, что именно так и сделает. Если ты забыла, то еще сегодня утром я сказал ей, что простыла ты из-за нашей прогулки. Так что пока ты не съешь весь бульон и не примешь все лекарства, что купил тебе я и те, что были у вас дома, для твоих родителей я враг номер один. Не знаю, как твой папа, а вот мать твоя точно может сбросить меня из окна.

Я хотела было возразить, но поняла, что моя мама вполне могла так сказать и, возможно, даже сделает.

Свесив ноги с кровати, придвинулась ближе к тумбочке и начала хлебать бульон интенсивнее. Через силу, через не хочу. аппетита не было вообще. более того, с каждой ложкой казалось, что

весь бульон вот-вот выльется обратно через то же отверстие, через которое я его в себя вливаю.

– Всё, - отодвинула я тарелку.
– Больше не могу.

– Вечно всё приходится брать в свои нежные руки, - нарочито вздохнул Матвей и, взяв тарелку с остатками бульона, одним большим глотком выпил его. – Но с лекарствами такая шняга не прокатит. Примешь всё.

Молча кивнула, посмотрев на строго протянутый в мою сторону указательный палец.

Матвей вышел из комнаты, прошел в кухню, где заговорил с моими родителями. Через минуту вернулся с пачками таблеток и стаканом воды.

– Так…- сел он обратно в компьютерное кресло. Оставил на тумбочке стакан воды и почти все таблетки, что принес. – Эту штуку от соплей пшикай сразу. Вообще нихрена не дышишь, - протянул он мне назальный спрей. – Это от жара. Это противовирусное. А это… еще что-то. Я не понял, но твоя мама сказала «надо». Держи, - всыпав мне в ладонь горсть таблеток, Матвей вручил мне стакан воды и пристально проследил за тем, чтобы я выпила все до одной.

Невкусно, противно, горько, глоталось с трудом, но я выпила всё. И стакан воды тоже осушила целиком.

– Я больше не могу, - отдала Матвею стакан и без сил рухнула головой на подушку. Нащупала одеяло и натянула его дома самого носа.

– Ты мёрзнешь, что ли? – нахмурился мужчина. Серые глаза его недобро блеснули.

– Угу, - моргнула я вяло. После бульона спать захотелось в разы сильнее. – Честно говоря, такое ощущение, что я со вчерашнего вечера не могу согреться.

Матвей шумно вздохнул. Встал с кресла и потянулся к ремню на своих джинсах, начиная его расстегивать.

– Ты что делаешь? – подобралась я, округлив глаза.

– Ремень снимаю. Не видно?

– Зачем?

– У пряжки острые края. Если ты начнешь об меня тереться, то можешь поцарапаться, - буднично ответил Матвей, вытащил своё ремень из шлевок и оставил его на спинке компьютерного кресла. – Я погашу основной свет, если ты не против? Глаза болят.

– Тереться? Я об тебя?! И не надо выключать свет! – сказала я, но было уже поздно. В комнате остался только мягкий свет напольной лампы в углу комнаты.

Высокая широкоплечая тень надвигалась на меня, как Луна на Солнце во время затмения.

– Двигайся, - присел Матвей на край моей кровати.

– Зачем?

– Греть тебя буду. Лучше, конечно, делать это голенькими, но, боюсь, в таком случае, твоя мать точно меня за бороду и за окно. Двигайся-двигайся, - пошлёпал он меня мягко, но настойчиво по ноге.

Как в каком-то трансе я отодвинулась к краю кровати и освободила место для Матвея. Не уверена, что ему этого хватит, но сам напросился.