Тебе, Победа!
Шрифт:
И, не дожидаясь ответа, она пошла к двери. Реми ничего не оставалось, кроме как идти за ней. Слова Клю его взволновали: из книг и фильмов он знал, что в Космопорте трудно кого-нибудь удивить экстравагантностью одежды, там много странных приезжих из разных странных уголков Мира, да и сами портмены любят поэкспериментировать с одеждой, но голыми в Космопорте не ходят.
Они подошли к двери в конце коридора, и тут Клю показала брату на единственную во всем коридоре дверцу в левой стене, которой сверху видно не было.
На дверце было
АКТИВАТОРНЫЙ ПУНКТ
БЛОК ЭМБРИОНА Љ А 701
Реми несколько раз перечитал табличку. Она явно была написана на линке. Реми знал, что такое эмбрион, что означают слова "блок" и "пункт", и даже значение прилагательного "активаторный" он мог себе представить. Только вот смысл всей надписи от него ускользал. Он переглянулся с Клю, и они одновременно пожали плечами. Тогда Клю осторожно толкнула дверь с окошком, ту, что закрывала вход в коридор.
Дверь открылась.
С величайшими предосторожностями и массой лесных хитростей они сначала выглянули, а потом и вышли в поперечный коридор.
Коридор был пуст. Справа, метрах в трех, был тупик, украшенный огромным квадратным щитом с надписями "ПОЖАРНАЯ ТРЕВОГА - ЗДЕСЬ" и "АВАРИЙНЫЙ ТЕРМИНАЛ". Слева коридор уходил далеко - метров на сто. Правая стена была глухая, в левой через каждые пять-шесть метров были такие же двери, как та, через которую они только что прошли. У каждой двери перпендикулярно стене торчала табличка. У "их" двери было написано:
БЛОК ЭМБРИОНА Љ А 701
У следующей:
БЛОК ЭМБРИОНА Љ А 702
И так далее. Реми быстро сосчитал: дверей было восемнадцать. Легко вернуться назад. Они быстро, на цыпочках, добежали до дальнего конца коридора, вдоль "блоков эмбриона", последний из которых, естественно, был "А 718", быстро и легко, почти без предосторожностей, открыли дверь с окошком в конце коридора - и замерли в ужасе.
Угол желто-зеленой стены, которую они видели сквозь окошко, оказался своего рода карманом, выходившим на узкий балкон над гигантским залом. Зал был не слишком ярко освещен, а глаза Реми и Клю не привыкли определять расстояние без горизонта и неба, но казалось, что в обе стороны зал уходит на километры, вниз было метров сорок-пятьдесят, вверх - не меньше двухсот. Зал был, сравнительно со своей длиной, узким - до противоположной стены, казалось, было не более ста метров. Вся эта противоположная стена состояла из титанических, во всю высоту помещения и метров по пятьдесят в поперечнике, полупрозрачных цилиндров.
Присмотревшись, Мартены поняли, что цилиндры - прозрачные, просто внутри них - вода. Снизу доверху. Только у самого решетчатого свода зала, у верхнего края цилиндров, можно было заметить границу воды, налитой
Внизу справа что-то двигалось. Они отпрыгнули за дверь. Вдоль цилиндров споро проползло что-то безногое, как помесь глайдера и черепахи. И даже из-за двери было слышно, как, уйдя влево, оно грозно и тоскливо завыло.
Реми и Клю повернулись и пулей бросились назад по коридору.
Конечно, если б они родились не на другом краю мира, а в самом Космопорте, они знали бы, что это всего лишь дежурный транспортный робот и что гудки его предназначены только для датчиков состояния атмосферы, которые по степени удаленности, а значит - по скорости и условиям распространения звука определяют состав и параметры атмосферы в секторе, и что за такую остроумную идею - расположить общий для всех датчиков сектора источник тест-сигнала на дежурном роботе, который все равно круглый сутки курсирует по секторам с резервуарами воды - четыреста девяносто лет назад конструктор Роберт Шнитке получил первую премию на конкурсе "Сделаем Космопорт жемчужиной Мира". Но Реми и Клю этого не знали, а потому бросились бежать, побежденные открывшимися им неведомыми чудесами. А если бы они не бросились назад, вся остальная история могла бы пойти совсем иначе.
Добежав до восемнадцатой, последней, двери, они нырнули за нее и затаились. Минут пять они сидели на полу у двери, глядя друг на друга и постепенно успокаивая дыхание. Затем Реми поднялся на ноги и осторожно подошел к двери "активаторного пункта".
– Не надо, - сказала сзади Клю, ожидая еще какого-нибудь подвоха, но Реми осторожно потянул за ручку - у этой двери была ручка. Дверь не поддалась. Тогда Реми толкнул ее. Дверь опять не поддалась.
Тогда он просто нажал на ручку, что-то лязгнуло, и дверь открылась.
Реми прянул было назад, но ничего страшного не происходило, и он осторожно просунул голову в дверь. За дверью было темно. Он осторожно сделал шаг внутрь, и тут в помещении зажегся свет. Это не испугало Реми: в лаборатории родителей в подвале станции "Акаи - Северо-запад" тоже была световая автоматика.
Перед ним была небольшая комната, чуть больше, чем та, где он очнулся. У правой стены стоял стол с терминалом, у левой - большой зеленый шкаф.
– Сестренка, иди сюда, - позвал Реми. Клю осторожно заглянула в комнату, вошла и аккуратно прикрыла за собой дверь.
– Смотри, Реми, ой, как здорово!
– вдруг захлопала она в ладоши. За полупрозрачной дверцей у шкафа обнаружился санузел с душем.
– Чур, я первая!
– И девушка исчезла за дверцей.
Реми подошел к терминалу. Форма плоского монитора была незнакома. Он нащупал активатор питания и прижал.
Машина загружалась непривычно долго, секунд десять. Наконец на дисплее возникла симпатичная 3D-картинка, на которой веселые человечки маршировали по длинным коридорам и радостно разбегались по комнаткам за желто-зелеными дверьми. Наплыли слова: