Тебе геймовер!

Маслов Дмитрий

— Я буду носителем.

— Нет, не надо! — заволновалась Кэра.

— У нас мало времени. Антиген скоро испортится. Где мы найдём кого-то другого? И как он или она попадёт сюда? Двери закрыты!

— Подожди меня здесь. Ничего пока не делай, — сказала Кэра и быстро покинула лабораторию.

Не желая терять времени, я достал из холодильника пакет, взял его в руки, отыскал в шкафчике новую капельницу и стал готовить инъекцию. Закатал рукав и, не разуваясь, лёг на кушетку. Рядом с собой положил на всякий пожарный ещё один штырь.

Не хватало, чтобы, когда двери откроются, какая-нибудь тварь попыталась меня сожрать.

Голографическая панель всё ещё висела передо мной. Я немного развернул её, чтобы было удобнее, и стал изучать каталог. Кроме той записи, здесь находились ещё несколько других. Я включил самую первую и стал смотреть.

В ролике Кэра прогуливалась по какому-то парку и рассказывала, что и где она сделала. Погоди-ка! Это же мой парк! Вот и озеро. А вот и та самая скамейка. А это что такое? Откуда здесь этот особняк?!

Старые асфальтовые дорожки были заменены на аккуратную брусчатку, узорами выложенную из кирпичей разных цветов. Вдоль дорожек стояли красивые фонарные столбы, а у пруда теперь вместо зарослей травы устроилась зона отдыха с несколькими шезлонгами, мангалом из кирпича и широким навесом, под которым стоял резной стол из дерева.

На следующем видео Кэра показывала интерьер особняка, обходя комнату за комнатой. Где же она сейчас? Прошло уже минут десять, а её всё нет! Я решил не ждать и начать процедуру.

С трудом попав иглой в вену, передвинул колёсико на трубке капельницы, и синяя жидкость устремилась в мою кровь. Вот и отлично! Я улёгся поудобнее и продолжил смотреть видеоролик, в котором Кэра дурачилась в гостиной и других комнатах, пытаясь скоротать время в одиночестве. За те два выходных, что я отсутствовал, у неё там прошло больше месяца. Даже не представляю каково это, когда рядом нет никого так долго. Хорошо, что Кэра не человек. И ей не грозит сойти с ума от одиночества.

Решив, что инъекция антигена идёт слишком медленно, я ещё раз сдвинул колёсико на трубке, увеличив скорость тока жидкости. Но, похоже, перестарался. Внезапно я почувствовал, как мои вены начали вздуваться. Меня бросило в жар. Я вдруг вспомнил слова учёного о том, что не стоит превышать дозу, и что организм носителя должен быть подготовлен. И только потянулся, чтобы закрутить колёсико обратно, как сразу же отключился.

Глава 27. Странная записка

Я открыл глаза и увидел тёмный потолок. Он выглядел как и раньше, просто освещение в лаборатории теперь не работало. Помещение наполнял лишь тусклый свет, пробивавшийся сквозь окна из соседних комнат.

Над моей головой висел пустой пакет с антигеном. А сколько времени прошло? Откуда-то снизу доносились тихие всхлипы и чьи-то частые посапывания. Я привстал на локтях, собираясь подняться с кушетки, на которой лежал. Двери лаборатории всё ещё были закрыты. Рядом с кушеткой прямо на

холодном полу, обхватив свои колени руками, сидела голограмма Кэры.

— Эй? Ты в порядке? — поинтересовался я.

Кэра резко встала, повернулась ко мне и начала яростно молотить кулаками по моей груди. Я рефлекторно дёрнулся, пытаясь защититься. Но моя рука прошла сквозь полупрозрачное изображение, не ощутив касаний.

— Бака! Бака! Бака! — закричала Кэра. — Я просила тебя ничего не делать! Почему ты так поступил?

— Ты чего распереживалась? Ну подумаешь, помер бы. Начали бы заново! Что такого?

— Заново? Как это?..

Я призадумался. Ведь раньше голограмма не была самостоятельной. И если произойдёт респавн, то, как это сработает для неё? Кэра тоже окажется в чилл-руме? Мы ещё не пробовали так делать.

— Я испугалась, что останусь тут, в этой локации, — продолжила Кэра, не дождавшись ответа на свой вопрос, и, шмыгнув носом, добавила: — Я хочу домой!

— Успокойся. Всё в порядке.

Приняв сидячее положение, я развернулся и свесил ноги с кушетки. Игла капельницы ещё торчала в моей руке. Конец присоединённой к игле трубки заполнился кровью, а под кожей в месте прокола вырос крупный синяк. Я аккуратно вынул прилипшую к коже иглу. И откинув её в сторону, согнул руку в локте. Главное, что живой.

— Закрой глаза, — сказала Кэра и уселась на кушетку рядом со мной.

— Зачем? — спросил я и тут же зажмурился от яркого света.

— Я тут кое в чём разобралась. Смотри!

Кэра вытянула руку, показывая на окно, за которым находился коридор. Привыкая к свету потолочных светильников, я прикрывал глаза рукой. Прозрачное стекло окна вдруг стало матовым. А через несколько секунд — снова прозрачным. Потом всё ещё раз повторилось. У этих стёкол что, есть функция встроенных жалюзи? Можно закрыть, и никто ничего не увидит? Интересно.

— Это делаешь ты? — спросил я.

Кэра закивала, перевела взгляд на дверь, и та медленно открылась.

— Я подключилась к внутренней сети лаборатории.

— Ничего себе! Круто!

Разогнув локоть, я убедился, что кровь больше не течёт. И уже собирался спрыгнуть с кушетки. Но, поёрзав, почувствовал бумажник, лежащий в заднем кармане моих брюк. Раскатал обратно рукав рубашки, застегнул пуговицу и затем достал тонкий бумажник, сделанный из чёрной кожи. Кэра внимательно наблюдала за мной.

Я отстегнул магнитную застёжку и раскрыл его. Под прозрачную плёнку в специальные кармашки были вложены две фотографии: жены и нашего с ней ребёнка. Забавно. Может здесь есть и наше совместное фото? Я заглянул в другие отделы, но, кроме нескольких купюр, ничего больше не увидел. Странно. Очень странно! Здесь нет никаких документов. Зачем она мне его дала?

Ладно, нужно идти. Найти наших. И не забыть чемоданчик с экстрактором!

— Кто это? — спросила Кэра.

— Это? — я усмехнулся. — Моя семья.