Тайные грехи

Блэйк Стефани

– Все это чрезвычайно интересно, – продолжал Донован, – и я рад, что вы, Тэйт, предлагаете разработку меди открытым способом. Уверяю вас, этот вопрос будет досконально нами изучен. Да, как вы полагаете, стоит ли вывезти сюда кое-кого из тех австралийских рабочих, что сумели выкопать артезианские колодцы?..

По пути в столовую Юинг положил руку на плечо Дрю и вынудил его ненадолго задержаться. Понизив голос, он сказал:

– Я очень заинтересовался вашими идеями. Более того,

увлечен ими, Дрю. И мистер Фелпс тоже. Это очевидно. Я бы не удивился, если бы вы быстро пошли в гору.

– По правде говоря, вся честь по праву принадлежит Маре, – проворчал Дрю. – Большая часть моих знаний идет от нее и ее книг.

– Скромность вам к лицу, старина. Да, у вашей дочери Мары есть голова на плечах. Гордон постоянно твердит об этом с того дня, как мы встретились по дороге сюда. К тому же эта умная головка еще и прехорошенькая. Когда девочка подрастет, будет сводить с ума всех мужчин.

– Мара так выросла! Она уже почти взрослая, – улыбнулся Дрю. – Или вы этого не заметили?

– Конечно, заметил, – ответил Джон и добавил с некоторым оттенком иронии: – Не сомневаюсь, что и Гордон с особым вниманием следит за тем, как быстро распускается этот прекрасный цветок.

– Славный мальчик ваш Гордон, мистер Юинг.

– Я предпочел бы, чтобы вы называли меня Джоном. В конце концов, мы ведь друзья, Дрю.

– Как скажете, Джон.

Мужчины и виду не подали, что у обоих промелькнула одна и та же мысль: «Мы друзья, и, возможно, наступит день, когда наши семьи породнятся».

Тэйты добрались домой далеко за полночь. Уже на дорожке к дому Дрю принялся избавляться от непривычной и потому обременительной одежды – пиджака, галстука, рубашки. Переступив порог, с облегчением сбросил тесные башмаки и опустился на стул перед пузатой печкой.

– Господи, я и не чаял, что выдержу этот кошмар до конца, – пробормотал он. – Как насчет того, чтобы выпить чашечку чаю?

– Как только освобожусь от этого тугого корсета, – последовал ответ Гвен, поспешившей укрыться в спальне.

Мара с любовью расправляла и разглаживала свое платье.

– Я не хочу его снимать! Никогда не захочу! Подумать только! Есть леди, которые носят это каждый день.

– Они заслуживают сострадания. Итак, кажется, сегодня ты хорошо провела время, юная леди, верно?

– Все было чудесно.

При воспоминании о волшебном вечере у Юингов глаза Мары засверкали.

– Должен признать, что хозяева оказались на высоте и устроили все наилучшим образом, – признал Дрю, просияв при воспоминании о похвалах, которых удостоился от чиновников компании, оценивших его идеи.

Мара, почувствовав, что отец в добром расположении духа, решила

завести разговор о своем возможном путешествии с Гордоном Юингом.

– Па, вы с мамой не станете возражать, если на следующей неделе я отправлюсь в горы разведывать новые месторождения меди?

Дрю закурил одну из тонких сигар, подаренных ему Юингом, и посмотрел на дочь с улыбкой – он вовсе не принял ее слова всерьез.

– Разведывать? Что за мысли приходят тебе в голову, детка?

– Я не дитя, – в запальчивости возразила Мара. – Я собираюсь отправиться в горы на разведку с Гордоном Юингом.

– С Гордоном Юингом? – Дрю нахмурился. – Какой бес в тебя вселился, Мара? Она будет разведывать новые месторождения! Должно быть, ты хлебнула в гостях ромового пунша. Конечно, ты не можешь отправиться в горы с этим мальчиком. Да и не мальчик он уже! Мужчина! Это было бы непристойно!

– Представь себе, Гордон Юинг – очень достойный и порядочный молодой человек!

Лицо Дрю раскраснелось. Он поднялся со стула и направился к дочери. Когда он наконец обрел дар речи, голос его звучал подозрительно спокойно.

– Позвольте мне кое-что сказать вам, юная леди. Не желаю больше слышать никаких возражений. Ты все еще вполне годишься для славной порки, и я готов тебя выпороть.

Мара попятилась, но в голосе ее по-прежнему звучали уверенность и твердость.

– И все же я поеду с ним!

– Довольно!

Дрю уже снимал с себя ремень.

Гвен, так еще и не успевшая переодеться, в нижней рубашке и в длинных панталонах, ворвалась в гостиную и встала между ними.

– Что тут происходит?

Дрю поведал ей о намерениях дочери, пересыпая свой рассказ бранью и угрозами в адрес юной ослушницы.

– Я не только спущу с нее шкуру. Я завтра же надаю хороших затрещин этому юному шалопаю.

– И тогда можешь распроститься с мечтами о собственном деле. А теперь успокойтесь вы оба, остыньте, – закончила Гвен.

Взгляд, брошенный ею на мужа, был полон значения, понятного ему одному. И все же Дрю не до конца понял взгляд супруги.

– Мама, – начала было Мара, но Гвен осадила ее, не дослушав.

– В постель, мисс. Я и сама сумею вздуть тебя! В постель. Немедленно!

Сейчас Гвен говорила таким тоном, что никто из ее детей не посмел бы перечить, хотя братья были уже вполне взрослыми мужчинами. Когда Гвен сердилась, она не тратила слов попусту, и в этом случае лучше было подчиниться ей. Мара круто повернулась и направилась в свою спальню.

– Что за черт? И что бы все это могло значить? – обратился Дрю к жене. – Этот вопрос следует решить немедленно – и окончательно.

– Не сегодня, Дрю.