Тайны
Шрифт:
– Чарльз Манн тоже живет в Ноб Хилле, - тихо сказал Эдвард.
Поскольку Регина по дороге ни слова не сказала о Слейде, то она не знала, где он живет или где работает. И вообще, чем занимается. Она постаралась придать своему вопросу оттенок безразличия.
– А Слейд?
– Он снимает небольшой домик на Гоух-стрит, хотя редко бывает дома. Он поздно, день и ночь, задерживается в конторе, практически живет там. Нередко обедает у Манна. Думаю, в своем доме он лишь иногда ночует.
Регина тяжело вздохнула. Было почти шесть
– Где же эта контора?
– В доме Манна. Особняк Фельдкрест. Регина приникла к окну кэба. Был час пик, и потребовалось не менее десяти минут, чтобы проехать Меркет-Стрит. Она ничего не знает о жизни своего мужа в Сан-Франциско. И знать не хочет.
– Мне непонятны их взаимоотношения.
– Манн взял Слейда к себе на работу пятнадцатилетним. Слейд был тогда среди местных хулиганов.
Регине не удалось сделать вид, что услышанное ей безразлично.
– Хулиганов?
– Здесь есть местные банды, которые, лишь только смеркается, выходят на улицы. А иногда орудуют и днем. Они грабят в основном китайцев, иногда - других эмигрантов. С тех пор, как в стране началась депрессия, многие думают, что виной тому - китайцы. Особенно их винят в том, что нет свободных рабочих мест. Я не думаю, что это так.
– Это грустно слышать.
– Что касается меня, я считаю, что китайцы очень полезны городу - трудолюбивые, квалифицированные рабочие, однако я бы не решился открыто высказать это непопулярное мнение. В любом случае, тебе не стоит опасаться хулиганов. Если, конечно, ты не собираешься посетить китайский квартал в ночные часы, - улыбнулся Эдвард.
– Слейд приехал сюда после того, как сбежал из Мирамара. У него не было ни пенни, и он связался с бандой. К счастью для него, банда приняла решение ограбить Чарльза Манна.
Он - интересный человек, ты убедишься в этом. Сейчас ему около шестидесяти, лучшие его годы позади, но он тоже вырос на улице, в восточной части Нью-Йорка. Хулиганов ему удалось разогнать, а Слейда он схватил. Так они и познакомились.
Регина была шокирована. Как непривлекателен ее муж. Одновременно она заметила, что испытывает сочувствие к пареньку, которому пришлось связаться с хулиганами после побега из дома.
– И что же случилось дальше?
– Думаю, Манн увидел, что Слейд - не такой уж плохой. Может быть, он понял, что парень просто попал в плохую компанию. Короче, вместо того, чтобы вызвать полицию, он привел мальчика к себе домой. Дал ему работу, предоставил кров. Слейд начинал в качестве посыльного. Сейчас он управляющий делами Манна.
– А чем занимается мистер Манн?
– Он нажил капитал в 50-е - начале 60-х годов во время серебряной лихорадки. Манну удалось выгодно продать свою землю, еще до того как дело развалилось. Но не сидел на деньгах. За время этого серебряного бума он скупил
– «Осьминоге»?
– переспросила Регина.
– И Слейд правая рука этого человека? Как это понимать?
– «Осьминогом» - нередко с любовью, чаще же - без любви называют Южно-Тихоокеанскую компанию, которой принадлежат тысячи миль железных дорог, большая часть транспорта в штате, миллионы акров земли. Она определяет многие решения политиков штата, - он криво улыбнулся.
– И даже это - не все, Регина. В любом случае Чарльз Манн - значительный человек. Один из богатейших людей Сан-Франциско.
Регина не произнесла ни слова. Только еще больше разозлилась. Как он только посмел! Разыгрывал из себя некоего отщепенца, хотя отнюдь не таков… И зачем ему это понадобилось? Разыгрывать из себя упрямого смутьяна, когда на самом деле он - преуспевающий бизнесмен?
Эдвард словно прочел ее мысли.
– Слейд не рассказывает о своей жизни. Он, словно змея, сбрасывает кожу, когда приезжает в Мирамар. Узнать о том, что он такое на самом деле, крайне непросто.
– Это не имеет никакого значения, - резко сказала Регина.
– Честно говоря, мне все равно. Будь он хоть самим Чарльзом Манном! Вот мы и приехали!
– она узнала особняк своего дяди. Пока Эдвард расплачивался с кучером, Регина смотрела на дом дяди Бретта, как на внезапно возникшее убежище, воплощение покоя и добра. Ей так хотелось взлететь по ступеням вверх, упасть в объятия дяди с тетей. Однако необходимо было дождаться, пока кучер поднесет вещи.
Родственники ждали ее: сразу после того кошмарного разговора с Риком она послала им телеграмму, в которой объяснила, что она в порядке и что выезжает немедленно. И все же она была очень удивлена, когда переднюю дверь открыла сама тетя.
Тетя Сторм - очень высокая, статная, все еще красивая женщина лет около шестидесяти - вскрикнула, как девчонка, и обняла Регину, увлекая ее за собой в холл, предоставив Эдварду возможность переступить порог без дополнительных приглашений. Готовая разрыдаться, Регина прижалась к ней. Как ей хотелось излить душу!
– Где ты была? Мы волновались, страшно волновались. Знаешь ли ты, что твои несчастные родители сейчас пересекают Атлантику без надежды получить какое-либо известие о тебе до прибытия в Нью-Йорк?
– Прости, - прошептала с искренним чувством раскаяния Регина. Она увидела своего замечательного дядю, стоящего позади жены. На его лице одновременно читались печаль и облегчение. Регина хорошо знала это выражение - точно такое нередко бывало на лице ее отца, хотя никогда не было связано с ней, с Региной, а всегда - с ее бойкой сестрой. Той самой, которая сейчас герцогиня.