Тайник
Шрифт:
Господин Такахаси, видимо, не сомневался, что его предложение будет принято. А Войтех чувствовал, как у него по спине забегали мурашки.
— Доктор Ахмед Териаки?
— Да, это опытный юрист, он представляет интересы нашей компании в Тунисе. Условия оплаты, надеюсь, для вас приемлемы: мы предлагаем ежемесячно, вплоть до окончания работ, такую же сумму, какую вам платит ООН.
Он молчал. Поистине королевский гонорар за простую передачу копий результатов разведки. Слухи о компании «Мицуи» не обманывали. Она возглавляла японский экспорт капитала в иностранную добывающую
— Я должен информировать о вашем предложении соответствующее министерство, — сказал Винтер сдержанно, чтобы господин Такахаси не думал, что его так легко уговорить. — Я ведь только заместитель шефа, в таких вопросах я не компетентен.
— Конечно, — все с той же непроницаемой улыбочкой кивнул господин Такахаси. — Тунисское правительство знает о нашей заинтересованности. Если добыча будет экономически выгодна, мы готовы взять на себя до пятидесяти процентов затрат. Именно поэтому мы просим информацию непосредственно с места разведки.
Это звучало как упрек за излишние колебания. Но это еще не было упреком, потому что японец любезно улыбался. Потом он поклонился, пожал Винтеру руку и направился к своему красно-белому вертолету. Войтех в растерянности смотрел ему вслед.
Действительно ли это представитель компании «Мицуи» или очередной посланец похитителей, явившийся для возобновления контакта? Этого он не знал. В любом случае он должен проинформировать Боукелику.
Капитан Боукелика, видимо, тоже наблюдал появление вертолета, потому что перед самым ужином примчался на джипе, чтобы показать Винтеру очередную пробу извлеченной из скважины породы.
— С вами хочет переговорить инспектор Суриц, — сказал он кратко. — Желательно сегодня ночью. Не могли бы вы навестить вашу даму в Туррис Тамаллени? Мы будем ждать вас после полуночи на том же месте.
Он положил полутораметровый цилиндр с пробой у палатки и пошел обратно к джипу.
— Вы были сегодня неподражаемы, Филоген, благодарю вас, — сказал Винтер повару, придя на ужин.
Филоген расплылся в улыбке.
— Я как увидел в воздухе это такси, так мне сразу пришло в голову… Жаль, что гость не задержался до ужина. Я приготовил просто исключительный суп с блинчиками.
— Так тащите его побыстрее, мне надо еще съездить в Кебили, а это не близко!
— Я вас сам обслужу, мсье, положитесь на меня.
Через двадцать минут он уже выезжал на каменистую дорогу, соединяющую Бир-Резене с Кебили.
— Что делать с сегодняшними снимками? — крикнул ему вслед Борзари.
— Оставьте у меня в палатке, как только вернусь — сразу посмотрю!
Гонка!
Он глубоко вздохнул и вытер мокрый лоб. Слишком быстро он выпил кружку чаю, теперь мгновенно выступил пот. Только сейчас, в одиночестве, за рулем машины, он мог немного перевести дух. Посмотреть на события и так и этак, попытаться объективно оценить их в спокойной обстановке. Этот японец, пожалуй, действительно представитель «Мицуи». Видимо, дела у Териаки идут успешно. Клиентура у него отборная, и сам он что-то значит, поэтому его, наверное, и выбрали террористы.
Сложнее с Сайдой, жемчужиной в саду Юсуфа Захры. Тут уж придется решать Боукелике. Если он, Винтер, не ошибся, эта женщина может навести на след. Но что толку? Ведь в конце недели истекает данный ему срок. Что можно сделать за это время?
Он был уверен, что ничего, что положение безвыходное. Глубоко вздохнул и включил фары. Ночь упала без предупреждения. Он поедет в Габес к доктору Териаки, а там будет видно. Человек — песчинка, песчинка в бесконечном океане Великого Восточного Эрга.
Если бы он мог хотя бы открыто поговорить с Генрикой!
Но он знал, что это невозможно. Он не смеет поддаваться иллюзии безопасности и спокойствия. Он в таком же плену, как и Тиссо. Только клетка, в которую его заточили, больше, и он сам себе охранник.
— Возможно ли это? — воскликнула, не веря, доктор Тарчинска, когда около девяти он возник на пороге ее бунгало. За спиной глубокая бесконечная ночь и запыхавшийся от бега «лендровер». Генрика, в легком халатике, окруженная осколками и обломками, эскизами и записками, составляла предварительное описание находок. Она медленно сняла очки — прежде он видел ее только в солнцезащитных. — Ради бога, что случилось? Вашу базу завалило песком, или ты заблудился в пустыне?
У него камень свалился с души. Она называла его на «ты», не хлестала холодным выканьем. Он склонился над ее рукой, но, когда поднял голову, в глазах ее увидел ту же неуверенность, какую испытывал сам. Можно ли повторить ту минуту еще раз? Много раз? И хочет ли этого тот, второй? Ждет ли этого? Что изменилось с того мгновения в отеле «Магриб»? Все или ничего? Нет, определенно что-то изменилось.
— Больше я не мог без тебя выдержать, — сказал он устало и поцеловал ее в губы. Только теперь они обнялись.
— Я каждый день вижу ваш вертолет, вы что, не могли разок приземлиться? — Он машинально взял ее очки. — Да, при чтении и письме уже не вижу, — сказала она стеснительно. — Чем тебя угостить? Останешься до утра?
Он прижался щекой к ее щеке.
— Нет, к сожалению, я должен вернуться.
— Разве начальник экспедиции должен перед кем-то отчитываться? Он завел себе наставника?
— Должен, Генричка, я очень много должен, — кивнул он.
— И ты даже не выпьешь?
— Немного — чтобы не потерять дорогу домой.
— Не хочешь сполоснуться?
— С удовольствием. В последний раз я принимал настоящий душ в «Магрибе».
— Так поторопись, пока вода еще течет, а я тебе кое-что приготовлю.
Он проскользнул в тесный закуток, который заменял тут душевую. На веревках сушилось ее белье. Вторгаться в этот интимный уголок было святотатством — все равно что посягнуть на ее ложе. Он сбросил запыленный костюм и пустил душ. Холодный, обильно льющийся чудесный дождь.
— Ну, прежде всего — вот это, — сказала она и, приоткрыв дверь, подала ему рюмку коньяку. — Чтобы ты легче преодолел робость наших лет. И не надевай пыльное белье, не хочу заниматься любовью на бархане.