Тайник
Шрифт:
— Две недели?
— Да. Простите, я знаю, что это невозможно, но все-таки попытайтесь. Вы получите мое письмо, якобы из Парижа, в котором будут дополнения к рабочему заданию, указания провести аэрофотосъемку в данном районе. Остальное вы должны устроить сами. Попытайтесь отыскать места с каким-нибудь необычным рельефом и проведите их съемки. Для обследования всей области у вас не будет времени. Если заметите что-нибудь особенное на местности, сделайте снимки в инфракрасных лучах и исследуйте магнитометром. Нам остается надеяться только на случай. Не исключено, что на поверхности будут видны какие-то следы
— Когда же там был зарыт этот клад? — Доктор Тиссо молчал и неподвижно смотрел перед собой. — Вы поняли мой вопрос, коллега? Когда в пустыне были спрятаны эти ящики?
Тиссо надел очки и посмотрел Винтеру в глаза.
— Сорок лет тому назад, — прошептал он чуть слышно.
Тишина.
Холод и мрак комнаты, сокрушенное лицо.
— Это невозможно, — выдохнул Войтех. — С того времени лицо пустыни изменилось тысячу раз, время тысячу раз перекроило ее рельеф.
— Все возможно! — прозвучал за спиной холодный металлический голос, резкий удар сбил его с ног. — Все что угодно!
Чья-то рука ухватила его за волосы, начала тыкать его лицом в карту на столе.
— Мы вас научим делать невозможное. Через две недели этот человек будет мертв — для нас он не имеет никакой цены. Потом наступит очередь следующего. Вы несете за него ответственность! Надеюсь, самое главное вам ясно? Если понадобится что-то нам сообщить, позвоните доктору Териаки. Он получит точные инструкции. — Рука ослабила хватку. Холодный ствол автомата уткнулся ему в лицо, заставляя повернуться. Он увидел высокого мужчину в маске. — Вот так мы вас прикончим, — сказал он тихо и нажал курок. Ствол, как раскаленный молот, застучал ему в висок, пули отбили кусок глиняной стены, комната наполнилась удушливым дымом. Очередь оглушила и ослепила Винтера. Прикосновение горячего металла к подбородку заставило поднять голову.
— У вас есть возможность выбора, решайте. В случае успеха получите особое вознаграждение — сто тысяч долларов. Как видите, мы не такие уж злодеи.
Он не мог прийти в себя. На голову ему набросили покрывало, вытолкали на улицу и втащили в кузов машины. Винтер уже не замечал неровностей дороги, не мог сказать, сколько времени они едут. Ему было все равно. Им владело тупое безразличие. Они беспомощны, абсолютно беспомощны. В голове у него беспрерывно звенело, будто от автоматной очереди лопнули барабанные перепонки.
Сорок лет тому назад!
Дневной переход верблюжьего каравана от оазиса Доуз!
И это место он должен найти. Должен найти его, или расстреляют Тиссо, потом еще кого-то, а потом — его самого. Как того несчастного таксиста.
Он не замечал ни времени, ни расстояния — почувствовал только, что машина остановилась.
— Убирайся! — сказал грубый, злобный голос. — И держи язык за зубами, или мы придем за тобой!
Две пары рук схватили его и спихнули на землю.
Он услышал шум удаляющегося мотора и отчаянно попытался сорвать с себя покрывало. Когда ему это наконец удалось, фургон уже скрылся вдалеке. Он лежал посреди старой дороги, ведущей из Тебоулбоу в Габес. В каком-нибудь километре от него, внизу, на побережье, сверкал белыми кружевами мираж — отель «Магриб».
Генрика смотрела на него с обидой.
Кругом слышалось тихое жужжание голосов, официант
— Две порции «Gold Cock», — сказал официанту Войтех и сунул в карман его белого смокинга сложенную вдвое купюру.
— Мсье… — прошептал официант, не дрогнув ни одним мускулом. Это могло означать и согласие, и негодование.
— С содой!
— Как вам угодно, мсье…
— Нет, на вас ни в чем нельзя положиться, — сказала Генрика укоризненно, когда официант исчез. — Оставить меня на произвол арабского базара! Вы что, не слышали, что здесь похищают европейских женщин? Это не сказки. Если бы вы были со мной, я бы уж выторговала себе тот ковер. Когда женщина один на один с торговцем, она всегда в невыгодном положении. Простите, что надоедаю вам упреками, но я не понимаю, куда вы так неожиданно делись.
— Генрика, прошу вас… — сказал он умоляюще и попытался взять ее за руку. Она отодвинулась. — Ну как вам объяснить? Ко мне вдруг приехал мастер из Бир-Резене. Сумел меня найти в этой суматохе, чтобы я дал ему точные указания. На одной из скважин произошла авария. На глубине тысяча сто заело буровую коронку. Не позднее чем завтра мне придется вернуться. Пока вытаскивают буровые штанги, я им не нужен. Но если бы не вы, я бы сразу уехал с ним.
— Так вы для этого меня звали? — холодно спросила она. — А вы хоть знаете, сколько мне пришлось просить и договариваться, чтобы освободиться?
— Мне в самом деле жаль, Генрика, — сказал он устало.
— Вы способны о чем-то жалеть?
Он вздохнул.
Официант с усиками соблазнителя нес на серебряном подносе два бокала с напитком темно-орехового цвета.
— Мадам, мсье… — поклонился он до самого пола. Генрика отпила немного из бокала. Изучающе посмотрела на официанта, потом на Войтеха. Снова отпила.
— Неплохо… Может, вы мне скажете, что я тут буду делать одна?
— Отдыхать; вам это необходимо.
Она отрицательно покачала головой.
— Остается только напиться — теперь я не перенесу одиночества.
— Но, пани доктор…
— Вы вернетесь до конца недели?
Он коротко рассмеялся.
— На отдых больше не приходится рассчитывать. Если на самом деле заело коронку, хлопот не оберешься. Недели две буду крутиться как белка в колесе. Хорошо, если как-нибудь вечером смогу вырваться к вам.
— Хоть какая-то надежда, спасибо, — сказала она саркастически, — Я чувствую себя, как соблазненная и покинутая девушка.
— Генрика…
Она приложила палец к его губам.
— Я знаю, что тут ничего не поделать. Жаль, что это нам все испортило. Когда уезжаете?
— Прямо с утра.
— А после обеда пойдете со мной покупать тот ковер?
— С удовольствием.
— Мы должны получить его за полцены. Вы будете изображать моего конкурента, но предложите только четверть того, что он запросит. Разумеется, мы с вами незнакомы.
— Не знаю, сумею ли я…
— Боже мой, почему вы так непрактичны? Вы должны суметь! Не позволите же вы меня обобрать. Ковер и десятой части не стоит того, что он просит. Если я получу его за полцены, то и тогда торговец будет в барыше. Теперь я пойду прилягу, а в четыре встретимся, да? — Она допила виски. — Еще одна такая, и я окосею. Если вдруг просплю, зайдите за мной.