Тайная девушка
Шрифт:
— Теперь у меня есть здесь друзья. Благодаря тебе, я практически член этого дурацкого Студенческого совета. — Я драматично закатываю глаза, но… Мне действительно начинает нравиться быть частью Кулинарного клуба. — Я хочу остаться здесь.
Папа снова оглядывает меня и качает головой, отворачиваясь и направляясь обратно к столу.
— Я слышу, что ты говоришь, Шарлотта. — Он снова садится на стул и берёт стакан виски. — Может быть, с моей стороны было неправильно привозить тебя сюда? — он говорит это скорее себе, чем мне, и я стою, затаив дыхание. По крайней мере, у нас больше не будет громкой
— Моника и Коди спали вместе, — выпаливаю я, и папины кустистые брови поднимаются вверх. — Я не хочу туда возвращаться. Пожалуйста, позволь мне остаться здесь.
— Если твоя жизнь в опасности… — начинает он, но я подхожу ближе и кладу ладони на стол.
— Тогда звони в полицию. Пригласи их сюда, чтобы они начали расследование. — Папа встречается со мной взглядом, его губы слегка поджимаются.
— Я сделал это, Шарлотта. Я сообщил об инциденте с ножом… петлёй и записками. Нет никаких доказательств каких-либо преступных действий, так что полиция ничего не может сделать. Я даже разговаривал с детективом.
— Они не собираются, по крайней мере, допросить меня и Рейнджера? — спрашиваю я, но папа качает головой. В этом действительно есть что-то подозрительное. Я называю это полной бессмыслицей.
— Нет, мне очень жаль. — Он смотрит мне прямо в лицо. — Я верю тебе, ты же знаешь это? — я киваю, и он снова вздыхает. — Хорошо. Но ты не можешь здесь оставаться, ты ведь понимаешь это, верно?
— И куда же мне тогда отправиться? — шепчу я, наклоняясь вперёд. Мои очки сползают с носа, так что папино лицо становится немного расплывчатым. — Пожалуйста. У нас осталось всего три с половиной месяца до конца учебного года. Я хочу остаться.
Стук в дверь прерывает наш разговор, и папа встаёт со стула, выходит из кабинета, проходит через кухню и направляется к входной двери, чтобы открыть её.
Это… весь Студенческий совет, включая Росса, но Спенсер заметно отсутствует.
— Мистер Карсон, — говорит Черч, коротко кивая. Мой папа отступает назад, чтобы впустить его, и другие парни следуют за ним. Папа выглядит смущённым, когда все входят, но он приглашает их на кухню посидеть вокруг массивного островка.
— Могу я предложить вам, парни, что-нибудь выпить? — спрашивает он, оглядывая комнату. Я думаю, он имеет в виду газировку, или воду, или сок, или что-то в этом роде.
— Я выпью чашечку кофе, если не возражаете, — отвечает Черч, и я закатываю глаза, когда папа приподнимает брови. Он не верит в то, что подростки пьют кофе, но он также просто позволяет мне заниматься своими делами. Тем не менее, всякий раз, когда он видел, как мы с Моникой вальсируем с парой стаканчиков «Старбакс» в руках, он читал нам лекцию о кофеине, развитии мозга и прочем дерьме.
— Обычно я не поощряю студентов выносить академические вопросы на дом, но… Чак упоминал… его крепнущую дружбу с вами, парни.
— Они уже знают, — шепчу я, бросая на папу взгляд. Он поджимает губы и оглядывается на пятерых парней, его внимание переключается с Черча на Рейнджера, а затем на Мику и Тобиаса, которых, я почти уверена, он не в состоянии отличить друг от друга. Он выглядит слегка успокоенным присутствием Росса, как будто, возможно, все мои новые друзья не только сексуальные натуралы.
— Мы хотели прийти сюда и поговорить с вами о вашей дочери, — продолжает Черч, в то время как глаза Рейнджера блуждают по кухне, отмечая каждую мельчайшую деталь. Я предполагаю, что
— Понятно, — начинает Арчи, но совершенно ясно, что сейчас он настроен чертовски скептически. — И почему это?
Черч улыбается, и это одна из его милых улыбок, никаких признаков сумасшедшего, скрывающегося под ней. Это хорошо. Он знает, как надеть маску, как и все остальные. Это полезный навык, правда ведь?
— Мы считаем, что она является ценным приобретением для Кулинарного клуба, — лжёт Черч, его голос ровный, как правильно взбитое сливочное масло (Рейнджер гордился бы этим упоминанием, если бы всё это не было у меня в голове). — Возможно, у нас действительно есть шанс победить Эверли на конкурсе выпечки в следующем году. — Верно. Потому что Рейнджер смог бы выиграть его со связанными за спиной руками. — Кроме того, за последние несколько месяцев мы очень привязались к Шарлотте. Мы обязательно присмотрим за ней. Мы даже подаём петицию в школьный совет с просьбой обеспечить дополнительную безопасность в кампусе.
— Я заметил твою петицию, — отвечает папа, слегка прищурив глаза. Всё ещё явно не полностью в курсе всего этого. — И я собираюсь призвать правление внимательно рассмотреть этот вопрос. На данный момент всё, что я услышал от них в ответ — это общее мнение о том, что они считают кампус достаточно безопасным и что в этом нет необходимости. Я бы не стал слишком рассчитывать на быстрые действия.
Черч кивает, как будто это ожидаемый ответ.
— Мы просто хотели, чтобы вы знали, что мы будем присматривать за Чаком; в наше дежурство ничего не случится.
Папа смотрит на меня прищуренным взглядом, как будто думает, что это я подговорила парней на это. Я поднимаю руки в умиротворяющем жесте и смотрю на него своим лучшим невинным ангельским взглядом. Знаете, это должно сработать, поскольку я действительно не знала о таком повороте событий.
— Это прекрасное отношение, но, к сожалению, я не могу ожидать, что группа студентов будет нести ответственность за физическую безопасность другого человека — особенно после всего, что произошло. Было мило с вашей стороны предложить это раньше, но, честно говоря, весь этот сценарий выходит из-под контроля. И я чувствую беспокойство из-за того, что Шарлотта живет в той комнате общежития в одиночестве. — Мы обмениваемся ещё одним взглядом, но я правда не хочу возвращаться сюда. Я хочу иметь своё собственное пространство.
— Поселите её со Спенсером, — говорит Черч, глядя прямо на моего отца со своим лучшим деловым выражением лица. — Его сосед по комнате только что перевёлся за границу.
— Вы хотите, чтобы моя дочь жила в одной комнате с парнем? — сухо спрашивает папа. — И единственным, кого сейчас здесь нет?
— Он не знает, — пожимает плечами Черч. — И это помогло бы продолжать этот фарс. Подумайте об этом. — Он ставит свою уже пустую кофейную чашку на стойку, и в комнате воцаряется тишина.
— Я не знаю, — говорит Арчи, выглядя совершенно измученным. Мне действительно его жаль. Он всего лишь пытается сделать то, что, по его мнению, лучше для меня. — Но я полагаю, мы какое-то время будем действовать по наитию, поскольку Шарлотта следует моим правилам и ходит с сопровождением. Однако, если случится что-то ещё, это станет последней каплей. Я серьёзно: ещё одна записка, ещё одна близкая встреча. Я не собирать играть с безопасностью моей дочери.