Тайна XV

Де ля Ир Жан

Когда дверь автоматически закрылась за удаляющимся предводителем XV-ти, Оксус поднял руки к небу и дал волю сдерживаемому до сих пор гневу.

Он ожесточенно ходил вдоль и поперек по кабинету, каждый раз посматривая на циферблат указателя; стрелка была все на 150.

Тогда учитель резко пожал плечами, и нажал одну из кнопок, симметрично расположенных на столе.

Три минуты спустя, открылась дверь и на пороге показался Алкеус.

Это был рыжий гигант, с голубыми глазами и огненного цвета усами и бородой. Он производил

впечатление страшной силы и жестокости, между тем, его широкий лоб и живые глаза показывали большой ум.

— Алкеус, — сказал учитель, — садитесь.

Алкеус сел на табурет и бросил взгляд на автоматический указатель. Лицо его выразило величайшее удивление.

— Да, — сказал Оксус, заметив удивление Алкеуса, — станция в Конго посылает нам беспрерывно свои радиомоторные волны. Это вас удивляет, Алкеус?

— Учитель, если ваши приказания не были отменены, то станция должна быть уничтожена уже два часа тому назад, и волны…

Тогда Оксус посвятил его во все, что сам знал по вопросу о станции в Конго.

— Коинос дурак! — грубо сказал Алкеус.

— Нет! — поправил его Оксус. — Вас ослепляет ваше соперничество!.. У Коиноса только слабое сердце. Он не знает того, что для того, чтобы победить, нужно вырвать свое сердце.

Наступило молчание.

— Что же делать, учитель? — спросил, наконец, Алкеус.

— Ждать и бодрствовать. Тщательно наблюдать небо. В то время, как Марсиане подготовляют на нас новую атаку, положим не особенно опасную в виду наших способов защиты, подумаем об атаке Сэнт-Клера, когда он появится в атмосфере Марса.

— Итак, вы думаете?..

— Я всего ожидаю! Если Никталоп захватил земную станцию в Конго, он не замедлит открыть секрет пилона… В складах есть неоконченные радиопланы; в архивах планы некоторых моих изобретений: мы не могли забрать всего с собой, время было слишком дорого, а на это потребовались бы месяцы! Я рассчитывал на полное разрушение станции и исчезновение секретов в воздухе и в огне взрыва. Надо иметь мужество стать лицом к лицу с гипотезой, которая будет скоро действительностью. Сэнт-Клер придет сюда, как пришли мы… Нам остается помешать ему прибыть, или взять его в плен, когда он будет здесь.

— Конечно, это будет легко, если он высадится на наше полушарие, но если он спустится далеко от острова Аржир, на какой-нибудь неизвестной точке Марса, может быть, у наших антиподов?

— В таком случае ему придется иметь дело с Марсианами, которых ему не избежать. Но благодаря нашим телескопам, мы увидим радиоплан Никталопа гораздо раньше, чем он спустится, а вычисления укажут и место спуска. Если это будет на нашем горизонте, то наши электрические пушки уничтожат Сэнт-Клера и радиоплан, когда он будет еще на высоте пятидесяти километров; а если это произойдет вне нашего горизонта — предоставим это сделать Марсианам: они опаснее для Сэнт-Клера, чем мы.

— Но вы, учитель, забываете наше главное орудие.

Мы можем направить тоже волны радия, которые, встретясь с волнами земными, поставят радиоплан Никталопа между двумя разными силами и сделают его неподвижным.

Оксус улыбнулся:

— Это была моя первая мысль, Алкеус. Но вы забываете, что Сэнт-Клер найдет в моих планах способ нейтрализовать действие противных волн. О! Я очень раскаиваюсь в этом моем изобретении!

— В таком случае, — сказал Алкеус, подымаясь, — я сажусь на мой радиоплан и возвращаюсь на землю.

— А если Сэнт-Клер отлетит от нее в то время, как вы туда полетите и вы разойдетесь в междупланетном пространстве?

— Нет! Потому что, если я захочу, то мы там встретимся в смертельном бою, в смертельном для меня, но также и для него, — закричал рыжий гигант с огнем в глазах.

— Как! — воскликнул Оксус. — Ты принесешь себя в жертву, сын мой?

Алкеус подбежал к нему, упал на колени, схватил руки Оксуса и, содрогаясь от страсти, простонал хриплым голосом:

— Учитель, учитель! Вы нас погубили, позволив женщине поселиться здесь!

— Что ты хочешь этим сказать? Говори!

— Учитель! Смерть мне будет сладка… Я люблю ту девушку, которая выпала на мою долю… а она меня ненавидит…

— Алкеус!

— Она меня ненавидит до такой степени, что хочет умереть с голоду… И вот, чтобы Ивонна не умерла, я должен был поклясться, что никогда не покажусь ей больше на глаза, что никогда не увижу ее… А я ее люблю… В минуту, когда вы меня позвали, я хотел убить себя… Теперь вы меня понимаете. Если я останусь, я умру как трус… Если я уеду, я умру как герой, славной смертью за вас и за моих братьев… за наше великое дело…

Он плакал. Его горячие слезы текли по сухим и холодным рукам Оксуса…

— Встань, сын мой, — сказал Оксус, — и иди! Ты велик, как бог! А я только человек, и я принимаю твою жертву, потому что великие дела поведет она с собой. Чье сердце пронзит женщина, тот обречен на несчастие… Ты не будешь больше страдать… Иди на смерть!..

Алкеус вскрикнул и выбежал из комнаты.

Пять минут спустя, радиоплан с одним только человеком вылетел с террасы и быстро понесся в далекое небо…

Между тем Коинос вошел в свой дом. Дом этот состоял из четырех комнат, расположенных анфиладой.

Первая из них выходила прямо на улицу. Она была пуста; стены, пол и потолок были покрыты наэлектризованной кожей. Она могла вместить пятьдесят человек и все они могли быть убиты в одно мгновение. Это был оборонительный пост.

Вторая комната, смотря по вкусу и занятиям обитателя, была лабораторией, мастерской и библиотекой.

Третья комната была столовая. Все комнаты посредством подъемной машины соединялись с обширными подземельями.

Не останавливаясь, Коинос прошел все три комнаты, и сообщив звоном о своем прибытии, вошел в последнюю комнату.