Тайна России

Назаров Михаил Викторович

В виде самого «компрометирующего» факта (за отсутствием других) обвинители всегда приводят благодарственный адрес 1938 г. тогдашнего первоиерарха Зарубежной Церкви митрополита Анастасия (Грибановского) Гитлеру как главе германского правительства — с признательностью за щедрое пожертвование на постройку православного собора в Берлине. Но не нужно забывать, что это было еще до начала Второй мировой войны, что правительство Гитлера было законно избрано и признано всеми странами мира и что в таких случаях принято выражать официальную благодарность. Хвалебные же выражения митрополита Анастасия (Гитлер был назван "вождем в мировой борьбе за мир и правду", за которого "верующий русский народ, стонущий под игом рабства и ожидающий своего освободителя,

постоянно возносит к Богу молитвы" [6]) следует рассматривать в описанном выше историческом контексте.

Заметим также, что "текст этого адреса был составлен заранее приходским советом означенного храма. Ознакомившись с содержанием его, Высокопреосвященнейший митрополит Анастасий не одобрил приданной ему редакции и хотел изменить ее, исключив из адреса все, что не имело прямого отношения к главной цели его — выразить благодарность жертвователю — Германскому правительству и его главе… Однако это оказалось практически неосуществимым ввиду того, что адрес в таком виде прошел уже через официальную цензуру" [7].

Еще более понятными и этот прорусский жест Гитлера, и ответная благодарность Церкви предстанут на фоне общего положения в Германии. В марте 1936 г. Германская епархия Русской Зарубежной Церкви получила государственный статус "корпорации публичного права" (какой имели также католики и протестанты). Именно вокруг этой епархии немцы тогда решили объединить остальные эмигрантские православные общины на территории Рейха (прежде всего это касалось 13 «евлогианских» приходов, подчиненных Парижу). Однако эта мера была предпринята не по инициативе Зарубежной Церкви (ее даже не спрашивали). Германское правительство само стремилось «централизовать» управление каждым вероисповеданием — в целях лучшего контроля.

Выбор в пользу Русской Зарубежной Церкви немецкие власти обосновали тем, что она, во-первых, "не только объединяет в настоящий момент почти всех русских православных архиереев за пределами России, в Европе, на Дальнем Востоке и в Америке, но… и повсеместно признается канонически безупречной, и, во-вторых, она ни разу не уклонилась от выбранной и в данных условиях единственно возможной и правильной линии, которая состоит в следующем: самостоятельная организация церковной жизни за рубежом, пока вновь не возникнет возможность воссоединиться с русской Церковью на родине… в соответствии с указом почившего Патриарха Тихона, изданным в то время, когда он еще был на свободе и не подвергался какому-либо нажиму со стороны советского правительства" [8] (имеется в виду указ, 362 от 20.11.1920 об автономном самоуправлении епархий при невозможности беспрепятственной связи с возглавлением Церкви в Москве — этот указ стал основой каноничного существования Русской Зарубежной Церкви).

Митрополит же Евлогий, напомним, имел под собой только 6 % приходов всего православного зарубежья и к тому же сначала был в советской юрисдикции, а затем "самовольно перешел в юрисдикцию греческого Вселенского Патриарха — этот путь трудно признать каноническим" [9] (это понимали даже немецкие чиновники); тем самым «евлогианская» юрисдикция перестала быть русской. Таким образом. Германская епархия Русской Зарубежной Церкви была признана единственным юридическим лицом и владельцем всего дореволюционного имущества Русской Церкви на территории Германии. [12]

12

Отметим также, что СССР от этого имущества отказался по собственной инициативе. В ноте Совнаркома от 16.01.1935 говорилось: "Посольство СССР в Германии еще в предшествующие годы заявляло, что Правительство Союза ССР в судьбе означенного имущества не заинтересовано и не предполагает заявлять на него какие-либо претензии (…). Правительство Союза ССР не будет реагировать в дальнейшем на какие бы то ни было обращения к нему по этому делу" [10]. Поэтому, когда после войны были попытки со стороны «евлогиан»

и СССР вернуть утраченные храмы, немецкое решение 1930-х гг. рассматривалось демократическим судом ФРГ, было признано естественным и оставлено в силе [11]. [Прим. 1998 г.]

Но, разумеется, немцы в своем выборе руководствовались не только каноническими причинами. Очень важно было и то, что глава «евлогианских» приходов находился на территории недружественного Германии государства (масонско-демократической Франции), где "на митрополита было оказано давление со стороны" в том смысле, чтобы не объединяться с зарубежным Синодом, — отмечали хорошо информированные сотрудники Рейхсминистерства по делам религий.

Поэтому итог сравнения с немецкой точки зрения был логичен: Русская Зарубежная Церковь "собрала вокруг себя самые активные правые элементы, наиболее последовательно мыслящие национально, которые больше всего способны к антибольшевицкой борьбе, в то время как очень многие люди, которые занимают главенствующее положение среди паствы митрополита Евлогия, склоняются влево, имеют в высшей степени либеральные взгляды… Все их публикации… недвусмысленно доказывают, что они служат известным неправославным и даже собственно не русским, а скорее интернациональным и в любом случае антигерманским интересам и тем самым оказывают услуги мировому масонству и большевикам" [12].

Приводя эти документы, исследователь данной темы А.К. Никитин отмечает также, что германские власти, кроме стремления к унификации, имели и пропагандную цель: в СССР в это время "безбожной пятилетки" 19321937 гг. шли жесточайшие преследования Церкви — и гитлеровский режим старался представить себя идейным противником большевизма, поддерживая Православие. Кроме того, Германия надеялась этим привлечь к себе симпатии других православных стран как возможных союзников — Румынии, Болгарии, Греции, а также поначалу и сербов в Югославии.

Поэтому в 1939-1940-е гг. Рейхсминистерство по церковным делам предприняло и ряд других шагов, чтобы завоевать симпатии православных верующих. В частности, после оккупации Польши, где были жесточайшие гонения польских властей на Православие с арестами духовенства и закрытием только в одном 1938 г. 114 храмов, немцы постарались восстановить справедливость: …православное население встречает доброжелательное отношение со стороны немецких властей, которые по первой просьбе населения возвращают ему отобранное поляками церковное имущество" [13].

В самой Германии готовилось открытие финансируемого государством Богословского академического Института в Берлине, который должен был заменить «евлогианский» Институт в Париже и закрытый после оккупации Польши православный факультет Варшавского университета. В подготовке участвовали архиепископ Серафим (Ладе), епископ Василий (Павловский), философ Н.с. Арсеньев, проф. Дорошенко, проф. архимандрит Грегор (Перадзе) [14].

В этом же русле лежала и упомянутая постройка православного собора в столице Рейха, одобренная лично Гитлером; она была представлена как важное политическое событие, поэтому и понадобился благодарственный адрес Гитлеру. Заметим, что ни один из епископов в других странах (даже противников Германии) не осудил тогда этого адреса, который был само собой разумеющимся. Поздравления и подарки в связи с постройкой этого храма Русская Зарубежная Церковь получила от православных Церквей из Сербии, Болгарии, Греции, Польши, Сирии…

Более того: можно привести пример, как не менее горячо подчеркивал свою лояльность гитлеровскому режиму глава либеральной «парижской» юрисдикции митр. Евлогий, не желавший терять контроль над своими приходами в Германии. В письме от 4 октября 1937 г., переданном через посла Германии в Париже, он писал рейхсминистру по церковным делам:

"Немецкое правительство считает нецелесообразным сохранять в Германии две юрисдикции русской православной Церкви, ибо, как показывает опыт дел в Лютеранской Церкви, одна из противоборствующих церковных группировок всегда выступает против правительства.