Тайна России

Назаров Михаил Викторович

Завершим эту статью последними абзацами из военных глав "Миссии русской эмиграции":

"Вспоминая о том выборе меньшего зла, который стоял перед русским Зарубежьем в начале войны, можно видеть, что в своих надеждах жестоко обманулись обе части эмиграции [ориентировавшиеся на Германию — и на западные демократии]: ни Гитлер, ни демократии не были заинтересованы в свободной России. Гитлер погубил в концлагерях миллионы противников коммунистического режима, а Запад после войны выдал уцелевших на расправу Сталину — тоже миллионы… Обманулись и те — как в эмиграции, так и в СССР — кто надеялся на перерождение коммунистического режима после победы…

Однако годы войны наглядно показали существование

в России национально-освободительного потенциала, проявившегося, несмотря на все разрушения и потери. И лишь состояние мира было таково, что этот потенциал не мог реализоваться, — в этом причина спорных и сомнительных сторон явления РОД.

Вторая мировая война стала экстремальной ситуацией, в которой обнажилась духовная суть всех сил, противоборствовавших в расколотом мире: капитализма, коммунизма, фашизма. К осмыслению их сущности мы еще вернемся, но уже сейчас виден главный политический урок тех лет. Они окончательно показали, что ключ к освобождению и возрождению России — только в самой России; что освобождение снаружи — вряд ли возможно, ибо в эгоистическом мире у русского дела нет друзей. А против врагов россияне способны бороться даже при таком режиме.

Послевоенный период характерен тем, что в мире остались только две из этих сил, в конфликте между которыми, грозившем новой мировой войной, предстояло жить и действовать политической эмиграции — помня о полученном уроке" [62].

1990–1994 (добавления 1998 г.)

Краткий вариант статьи ранее опубликован по-русски и по-немецки: Вестник Германской епархии. Мюнхен. 1994. с. 5 и 6; Der Bote der deutschen Diozese der Russichen Orthodoxen Kirche im Ausland. Munchen. 1994. с… 5–6; а также в значительном сокращении: Родина. Москва. 1997. с. 11.

Два Интернационала и теория конвергенции

"Мировая закулиса" сделала все для сокрушения в России православной монархии, а затем отдала предпочтение красным перед белыми в гражданской войне и троцкистам-интернационалистам перед национал-большевиками. Лишь необходимость использовать СССР для разгрома фашизма заставила «закулису» в годы войны примириться с национальной мутацией коммунизма, но после этого объявление "холодной войны" было логично.

Но почему же все-таки "мировая закулиса" сочла коммунистическую диктатуру в СССР, ставившую себе цель мировой революции, меньшей опасностью по сравнению с фашизмом, не отвергавшим частной собственности? На что надеялся Уолл-Стрит, поддерживая большевиков в 1920-1940-е гг., несмотря на знаменитое ленинское обещание повесить капиталистов на той «веревке», которую они сами для этого дают?

Видимо, это разногласие "мировая закулиса" надеялась преодолеть в рамках своей долгосрочной стратегии. Так, американский ученый пишет, что в начале XX в. возникла следующая "программа захвата власти": "международные финансисты и социалисты будут организованы в одно движение… Правительства всего мира… должны быть социализированы, но верховная власть должна оставаться в руках международных финансистов" [1]. Разумеется, такое отношение этих финансовых кругов к большевизму не было единственной политической доктриной в западном мире, но, имея в своих руках столь мощный инструмент, как финансы, им удавалось оказывать решающее закулисное давление на свои «демократические» правительства.

Для иллюстрации совмещения этой идеологии с коммунистической вспомним "Коммунистический манифест" Маркса-Энгельса: "Законы, мораль, религия — все это… не более как буржуазные предрассудки…. Это относилось и к понятию национальности: "Рабочие не

имеют отечества… Национальная обособленность и противоположности народов все более исчезают уже с развитием буржуазии, со свободой торговли, всемирным рынком, с единообразием промышленного производства и соответствующих ему условий жизни" [2]. Здесь заметна сходная интернационалистическая цель объединения мира под одним правительством (сейчас ее называют "мондиализмом"); разница лишь в том, что капиталисты предназначали в мировые правители себя, а коммунисты — себя…

Не противоречит этому и идея "перманентной мировой революции" Троцкого, цель которой можно видеть по его восторженным отзывам о США:

"Я оказался в Нью-Йорке, в сказочно-прозаическом городе капиталистического автоматизма, где на улицах торжествует эстетическая теория кубизма, а в сердцах — нравственная философия доллара. Нью-Йорк импонировал мне, так как он полнее всего выражает дух современной эпохи… Цифры роста американского экспорта за время войны поразили меня. Они предопределяли… решающую мировую роль Соединенных Штатов после войны… Я уезжал в Европу с чувством человека, который только одним глазом заглянул внутрь кузницы, где будет выковываться судьба человечества. Я утешал себя тем, что когда-нибудь вернусь" [3].

Того же Троцкий хотел и для Европы: …лозунг Соединенных Штатов Европы — без монархий и постоянных армий — стал бы в указанных условиях объединяющим и направляющим лозунгом европейской революции" [4].

Разумеется, Ленин и Троцкий считали, что банкиры, космополитизируя мир, «бессознательно» содействуют мировой коммунистической революции. Банкиры же полагали, что революционеры, разрушая мир христианских ценностей, работают на установление всемирной власти денежной олигархии. Но в представлениях об обществе будущего их идеологии во многом совпадали, как и во враждебном отношении к «реакционной» православной России. Ленин лишь выражал свою ненависть к ней иными, чем Шифф, — классовыми терминами: "Лозунг национальной культуры есть буржуазный (а часто и черносотенно-клерикальный) обман… Пролетариат же не только не берется отстоять национальное развитие каждой нации, а напротив… поддерживает все, ведущее к слиянию наций". "Может великорусский марксист принять лозунг национальной, великорусской, культуры? Нет… Наше дело — бороться с господствующей, черносотенной и буржуазной национальной культурой великороссов" [5].

Во всяком случае, ситуация была очевидна для 1920-х годов, которую описал проф. Саттон: "Революция и международные финансы не так уж противоречат друг другу, если в результате революции должна установиться более централизованная власть. Международные финансы предпочитают иметь дело с централизованными правительствами. Менее всего сообщество банкиров хочет пустить экономику на самотек и децентрализовать власть… Эти цели живы и сегодня. Джон Д. Рокфеллер излагает их в своей книге "Вторая американская революция", на титульном листе которой красуется пятиконечная звезда" [6].

На фоне этих выводов понятно, что не только теорией были такие высказывания русских религиозных философов, как, например, парижанина В.Н. Ильина: "Совершенно нецелесообразным представляется… противопоставление революции капитализму и буржуазному строю. Так как золотой телец, «мамона» — финансовый капитал, есть тоже представитель идеи чистой власти, то отсюда связь революции с «мамоной» несмотря на видимость борьбы. В сущности, нужно говорить так: и революция и мамона являются двумя ликами одной и той же идеи чистой власти, ее феноменологией… Теперь совершенно ясно, почему современная буржуазия, капитализм и масонство так тесно связаны с лоном революции, почему они это лоно поддерживают и питают… [7].